Сегодня
16+
 

Инна Фидянина Зубкова

21 марта 2017 17:47 / нмфы / феи 368
Плакала царевна горькими слезами, думала всю жизнь ей тёмными лесами жить-поживать да добро не наживать: со зверьём лесным целоваться, с медведями злыми обниматься во терему высоком на севере глубоком.

Феи, нимфы, лесные девки


Медная гора — не ходи туда


Хозяйка Медной горы —
на неё не смотри!
Не смотри на неё никогда,
у неё тяжёл взгляд и глаза.
До хозяйки на Медной горе
не ходи ты даже во сне!

Нет сна у мастера Тараса,
он цветок резцуя красный,
наслушавшись сказок от бабки,
путь кладя в уме стократный,
думу за думкой куёт:
«Её замуж чёрт ли берёт?»

Да не чёрт, а вроде мужик
дров набрал и в гору проник.
Глухо в пещере и тихо:
«Выходи на бой, чёртово лихо!»

Не вышло лихо,
а возникла дева-краса:
ай да коса в волоса,
шиты крестом пояса.
И сама себя предлагает:
— Возьмёшь, Иван, меня замуж?
А не возьмёшь, пойду за Тараса,
я для него прекрасна!

Мужик не чёрт, но дёрнул чёрт,
и Ивашка говорит:
— Ай, пущай сердце болит
у мастера Тараса.
Ты и мне прекрасна!

Повела девица его вглубь пещеры,
засадила за рукоделие:
— Делай (говорит) бел-горюч камень!

Вздохнул и сел за работу Ваня.
А дева обернулась птицей.
Летит, с пути бы ей не сбиться!
Прилетела и села на ставни Тараса,
стала девушкой: «Здравствуй, мастер!»

Тарас свой цветок протянул девице.
Она берёт и огнём палится!
Сгорела хозяйка Медной горы дотла.
Тарас понял одно — случилась беда.

Та гора рассыпалась злая —
доля Ивана плохая.
А бел-горюч камень,
который вырезал Ваня,
лежал, лежал и покатился,
да к Ильмень-реке подкатился,
встал, застыл в её водах навечно.

Ой и плачет с той поры речка,
речка плачет, журчит и бурчит:
«От камушка бок мой болит!»

*
Вот прошло сто лет, сто веков.
Ходил у Ильмень-берегов
богатырь былинный,
взял он камень и сдвинул.
И что же тут началось!
Явилась девица вновь,
хозяйка Медной горы:
— Богатырь, меня в жёны бери!

Говорят, что с той поры
перевелись богатыри.
Одни гусельники остались,
да те нам сто лет не встречались.

Расскажу, как живу я в лесу


«Расскажи, как живётся тебе в лесу?»
— По верёвочной лесенке тихо иду,
но иду я так тихо,
что кружащее лихо
охраняет меня от зла.
Так шла я и шла,
пока не пришла к избушке,
а в избушке сидит старушка
печь поговорками топит
и загадочно смотрит:
«Суждено тебе, дочь, влюбиться
в двух мужчин сразу, и злится
они поначалу будут,
а потом обиды забудут.»

— А дальше что, родная?
«Дальше судьба плохая
у одного из них.
Вот второй то тебе и жених!» —
а сама улыбается,
ей старухе не мается,
ей старухе не горбится.

Я стою, мне коробится:
— Как же так? «Так бывает,
в общем, не полегчает
твоё сердце с первым,
ох, нехороший он!
Зато со вторым всё сложится,
всё сложится, всё получится,
к старости вы подружитесь.»

— А до старости жить я с кем буду?
Махнула старушка рукой: «Забудешь
с кем маялась, о чём печалилась,
всё, всё забудешь, как дряхлой будешь.
А как жених тебя твой обнимет,
так лихо твоё и сгинет!»

*
Я по верёвочной лесенке тихо пошла,
в деревеньку одну забрела.
С лихом я долго дружила,
слова бабушки той забыла,
а как влюбилась в двух разом,
так и вспомнила сразу.

И лет мне было немало,
я была уже мамой,
лучшей кому-то подругой,
печку топила вьюгой
да стихи сочиняла
о том, что старуха злая —
это и есть судьба.
«А замуж?» Нет, не пошла.

Я водолей


Ах, была бы Водолеем!
Ходила б я с ковшичком,
ходила с кувшинчиком,
поливала б водой
весь мир молодой,
весь мир молодой неустоявшийся,
зыбкий мир, не утрясшийся.

После войн земля отдохнувшая
прорастала травой, прикорнувшая,
травой прорастала,
цветами расцветала,
сама себе радовалась.

Поливала б я водой, рыдала:
вы простите меня реки Ямала,
за то что я озорую,
водицу с колодца ворую
и лью на землю. Рисует
картину весёлый художник —
самый промозглый дождик.

На этой картине я
хороша, как сама весна —
красивая, молодая
и очень, очень большая:
большая, как мир, как природа,
как солнечная погода,
как ветер буйный и смелый!

Рисуй, художник умелый,
а я припаду к ручью,
сяду, вставать не хочу.
Вода прекрасна! Любуюсь.
Почему я ни с кем не целуюсь?

Журчи ручей да воду лей.
Как жаль, что я не Водолей!

Лесная царевна


Плакала царевна
горькими слезами,
думала всю жизнь ей
тёмными лесами
жить-поживать
да добро не наживать:
со зверьём лесным целоваться,
с медведями злыми обниматься
во терему высоком
на севере глубоком.

Ты пожди, царевна, подожди,
до тебя доходят дожди,
тебя сладко греют снега.
О тебе стих слагаю и я.

Приедет к тебе разлюбезный,
полем прискачет и лесом,
в терем высокий войдёт
и с собой далеко увезёт.

Привезёт в родную деревню,
познакомит с бабами, с селью;
в работу впряжёт, пойдёшь:
пашня, посев и рожь!

Чего же ты плачешь, дивчина:
жизнь на миру — кручина?
А в лесу одиноко, но праздно.
Тогда плюнь и устраивай праздник:

Белки, лисицы и волки,
подбегайте все к нашей ёлке
и выстраивайтесь в хоровод,
ведь в лесу только жизнь и живёт!

Я птица вешняя


Я птица гордая, я птица вешняя,
смелая птица, нездешняя;
летала, летала, летала,
а налетавшись, устала,
присела и причитаю:
«Притомились крылышки, не летаю,
и головушка болит.»

Слышу я, как говорит
тетерев тетеревихе:
«Птица вешняя купчиха
налетела на наш лес,
надо подлую известь!
Лети-ка ты за вороном,
и я в четыре стороны
за птицами синицами,
пущай её позаклюют,
ишь, разгорланилася тут!»

Я птица гордая, птица вешняя
не боюсь ни воронья,
ни синицы, воробья.
Поднялась на крыло
и врагам лесным назло
улетела в другой лес.
Пусть самих себя известь
собирается братва.
Вот такие труля-ля!

Девушка, живущая в лесу


«Какая ты, девушка, живущая в лесу?»
Я покорно свой крест несу,
хожу всё травами, травами,
росами, бликами, покрывалами
из цветов и веток.
Звериных деток
вылечиваю
сказками да предтечами.
От людей хоронюсь,
их злой воли боюсь,
они лесных красавиц не любят,
как найдут, так сразу погубят:
понесут на дыбу.
Видно вам, не видно?

Ах и дыбы да дыбы`
стоят на матушке Руси!
На них девки шальные
да скатерти расписные
на столах расстелены:
пьют, поминают неделями.
Вы на это смотрели ли?

Вот дыба стоит десятая,
на ней ведьма проклятая,
а ведьме шестнадцать лет.
Она нимфа лесная иль нет?

Вот и я в лесу заховалась,
в руки стрельцам не давалась,
не досталась и дядьке пьяному,
и даже царю буяному.
Травами ходила, травами
росами, бликами, покрывалами
из цветов и веток.
Крест свой держу я крепко.
Не хочу, чтоб народ смеялся
надо мной поминальным весельем.
Вот, брожу одна тихой тенью.

Я на лисицу ходила


Я руками голыми на лисицу ходила
да сама себе говорила:
«Как поймаю рыжую, будет шуба,
хорошая будет шуба.» Под дубом
я лисицу руками поймала
и плутовке строго сказала:
— Пойдёшь ко мне жить подруга,
не нужна мне рыжая шуба,
есть у меня дублёнка.
Хочешь кушать, сестрёнка?

А лисица хотела к лисятам.
Я выпустила виновато
лису лесную на волю,
и до дому попёрлась полем:
«Опять жить одной придётся.
Ну ничего, срастётся.»

Я ходила дорогами нехожеными

Напишу я тебе письмо:
как живу, какое бытьё.
Напишу, напишу, написала б
кабы сердце моё не страдало,
если б сердце не рвалось наружу!

Напишу уж, покой твой нарушу.
Я хожу дорогами нехожеными,
говорю стихами несложными,
закричу — никто не послушает,
а молва все слова перепутает,
запутает народ мои речи,
перевернёт родное наречие.
И какая б ни шла я по свету,
недруг скажет: «Её хуже нету!»

Но раз я такая незримая,
нелюбимая, неуловимая,
проникну я к недругу в душу
и вырву её наружу.

А снаружи его души,
кричи не кричи, ни души:
все подевались куда-то,
лишь ходит чудо патлатое,
вперевалку ходит и шепчет:
«Пиши, никто не перечит!»

Напишу, напишу, написала б,
только песня в горле застряла:
как ходила я дорогами нехожеными,
говорила стихами несложными,
а писем совсем не писала,
ведь кому их писать — не знала.

Жить мне осталось недолго

Кто сказал,
что жить мне осталось недолго?
Ведь между рекой Енисеем и Волгой
океан твоей и моей мечты!
Я сегодня не там, где ты.
И завтра с тобой не буду.

Знаю одно, не забуду
вдаль уходящее небо
и то, как со мною ты не был.
Хоть и не было ничего в нашей жизни,
необычайным сюрпризом
улетает вдаль одиночество.

Какое, мой милый, отчество
у тебя в этом веке было?
Я за давностью лет забыла.

И кто сказал,
что жить мне осталось недолго?
Помню, не было Енисея и Волги…

Феи нас не любят

Феи людей не любят,
они из лесов не выходят;
феи мечтают, чтоб люди
вовсе исчезли куда-то.

Феи не злые, как люди,
феи мечтают о чуде:
о сказочной милой планете,
нам на ней нет даже места.

Милые, милые феи,
я б с радостью улетела,
улетела б с вами куда-то,
но крылья в углу пылятся,
приладить к плечам не могу их.

Маленький, маленький мальчик
прикрепить их ко мне пытался,
да ушёл вчера почему-то,
я его не проводила.

Не любят феи людей,
да и я почти разучилась.
Откройте двери дверей!
Отмучилась, отучилась.

Весёлые с печалями войны

Не было печали на свете.
Но откуда ни возьмись, налетели,
налетели, размахались крылами
большие такие Печали:
одна с головою медузы,
другая жирная с пузом,
третья, как смерть, вся белая.

Какая ж я девочка смелая
оказывается,
я с ножом на них,
пусть не показываются!

И все б хорошо, да беда —
всё летят Печали сюда,
присядут вот так у окошка:
«Лежишь невесёлая крошка?»

— Кыш! — не улетают Печали.
Ну вот, начинай сначала:
— Что вам от меня надо?

«Жить в печали — отрада!» —
хохочет самая страшная,
как из кошмара ужасная.

Как же от них отделаться?
Выход один: дело делается,
дело делается, вот и не скучно,
стих написан, уже получше,
получше на душе, веселее.

Глядь, я ещё смелее,
достаю большущую скалку
и по Печалям бью палкой:
— Тьфу на вас, чертовы куклы,
летите из моей кухни
совсем на другого героя,
который всегда весёлый!

Улетели Печали,
а я пью чай и скучаю.
Вот допью чай и вспомню
свои весёлые с Печалями войны!

Сказочное болото

Сказочное, сказочное болото
всё время тянет кого-то,
тянет кого-то и ноет:
«Я свои недра открою,
открою их и захлопну,
и не будет никаких воплей,
лишь сон удивительно сладкий.
Зачем тебе, дочка, быть мамкой?
Ты устала, устала, устала;
жизнь ушла, ты её проспала,
пропала, пропала, пропала,
упала, упала, упала
и выхода нет никакого.
На воле? Там одно горе:
грешники, воры, убийцы
и их лица, лица и лица.
Лики эти недобрые,
не наши лики, голодные,
лики исполненные печали.
Они, девчушечка, не встречали
твоей безвыходной нищеты!
Ты иди в моё жерло, иди…
И воды, воды, воды
смоют непогоду,
смоют горькие слезы
у девочки Розы.»

— Не бывают воды весёлыми,
видела я их истории
с похоронными душами.
Ты болото, не ной, я не слушаю!
Не стой, болото, на пути,
расступись да дай пройти!
Я вчера родилась впервые:
мои стихи вдруг поплыли
и доплыли до человечка.

«А как его имя?» — Вечность.

*
Сказочное, сказочное болото
всё время тянет кого-то,
а как затянет к себе, так смеётся.
Не ной, девка, баба русская не сдаётся!

Я просто в лесу жила

Я себе не казалась нудной,
я просто в лесу жила.
И чудилось мне, как будто,
вся жизнь — это сказка сна.

Нет леса, нет неба, нет луга,
нет вообще ничего,
лишь спокойная мягкая скука,
сладкий сон, вот и всё.

Сон. Как хочу проснуться,
чтобы чуть-чуть пожить.
Я себе не казалась нудной,
но как умереть? Чтоб быть!

Лесные нимфы

Лесные нимфы — будущие звёзды,
ходят они осторожно
берегами левыми, левыми
по рекам, горстями целыми
блики с воды собирают.

Лесные нимфы ныряют
в потоки горные, быстрые
и шалаши себе выстроят
из лопуха да веток.

На деревах пометок
нимф лесных вы не встречали?

А деревья вершины склоняли,
когда зарубки на них рубили
добрые нимфы лесные
и дерева не ныли!

А после
нимфы шагают по звёздам
и делают невозможное —
поджигают звёзды руками!

Звёзд падающих вы не видали?
Когда те с их рук выскользали
и к земле подлетая, не ныли!

А нимфы себе говорили:
«Сейчас загадаем желание
и сами звёздами станем.»

Ведь нимфы лесные —
звёзды будущие. Непростые
сказки я вам рассказываю
и по долгам не спрашиваю.

Не хотите любить, не любите,
есть желанье глупить, так глупите.
Только в нимф лесных не стреляйте,
они звёзды будущие, это знайте!

Такая обычная фея

Она не была принцессой
и не была королевой,
она обычная фея,
в таких обычно не верят
не потому что не любят
или любить не умеют,
а просто с детством расстались
очень давно, наверно.

А этой обычной феи
до людей нет и дела,
она пляшет в лесу волшебном,
она самая, самая смелая!

Если лесные звери
вдруг зарычат, заколдует:
усмирит так легко и просто,
просто подует, подует.

И вот полетела дальше,
туда, где солнечный мальчик
свил из лучей паутину:
для неё качели-качалку.

А потом волшебною палкой
взмахнул и построил домик
для двоих друг в друга влюблённых:
для себя и обычной феи
маленькой, в какую не верят
взрослые, умные люди.

И фея верить не будет
в людей, она их не видит,
потому то её не обидит
ни один человек на свете!
Не верят в вас феи, дети.


Её награда — принц на белом коне


Она никого не боялась,
она скрывалась от всех,
и поэтому не зазналась,
когда пришёл к ней успех.

Успеху она была рада,
она была рада «звезде».
Где-то там ждала и награда —
принц на белом коне.

Страшный принц, даже жалкий —
ну уже какой есть. Падкий
«свет» или не падкий,
главное, что в руках он весь!

Недалёкие жили люди,
но от неё далеко.
Быть ей с ними? Не будет.
И это, и то — нелегко.

Она никого не боялась,
она боялась всего.
Но кому бы она ни досталась,
с ней тому будет легко!


Как живётся тебе с кошкой

Скажи, как живётся вам с кошкой?


Хорошо, понемножку,
спокойно.
Покойно в лесу и вольно,
вольно не от того что долы,
а потому что горе
нас стороной обходит.

К хатке лишь зверь подходит,
зверь дикий из чащи
всё чаще и чаще.
И от него спасает
лишь кот, который моргает
уж очень зловеще
и зверю кощея мерещит!

А когда опускается ночь,
кот байки поведать не прочь.
Я слушаю и засыпаю,
а заснув, улетаю
и лечу далеко, далеко,
туда где жить нелегко,
прямо в город большой Москву.

Смотрю на людей, молчу
и хочется мне обратно
в лес, к коту своему и хатке:
туда где тепло и спокойно,
где деревья да воздух вольный,
где жизнь размерена и циклична —
зациклена на мне лично
и немножко на моей кошке.

Это понять не сложно.

Колыбельная безумной Гретхен


Спи, сынок, укрою снежным пледом я тебя,
мама спрячет — мама у тебя одна.
Звёзды освещают норку из ветвей,
Медведь, волк, лиса уберегут от злых людей.

Баю-баюшки, усни на снегу,
баю-баюшки, я принесу тебе еду:
шишек еловых, орехов медовых
и шубку тёплу от ветров.
Спи, нет у нас с тобой грехов.

Спи, сынок, ты тихо, тихо на снегу,
Как вернусь, я тебе снега принесу,
и весёлую, весёлую пургу!
Спи, сынок, от злых людей уберегу.

Баю-баюшки, усни на снегу,
баю-баюшки, я принесу тебе еду:
шишек еловых, орехов медовых
и шубку, шубу от ветров.

Нет у матушки твоей грехов.
Моя крошка, не твоя это беда,
что весь мир давно сошёл с ума,
лишь медведи чёрные в бору
роют себе зимнюю нору.

Баю-баюшки, усни на снегу,
баю-баюшки, я принесу тебе еду:
шишек еловых, орехов медовых
и шубку тёплую от ветра.
Спи, нету в Гретхен греха!

Теги: нмфы феи

Комментарии

Еще записи этого автора

Как завести блог?

Блогеры

Комментарии в блогах

Популярное в блогах

Теги в блогах