Концессии вместо агрессии

вторник, 6 марта 2018, 12:20

878

Итак, весной 1925 года японские войска должны были покинуть остров. Для того чтобы оценить состояние дел на японском нефтяном промысле, в Охинский район были направлены заведующий Дальневосточным отделением Геолкома П.И. Полевой и член Сахалинского ревкома И. Бошкин.

Здесь они обнаружили, что кроме буровых вышек японцами построены дома для проживания рабочих и служащих, мастерские, кочегарка. Кроме того, работали водоснабжение, электричество, телефонная связь.

Почему бы не быть здесь и государственному предприятию? Но для того, чтобы начать полноценный промысел, требовалось очень много средств. Решение о концессиях обеспечило бы

развитие производственных сил на Сахалине, снабжение продовольствием, послужило бы укреплению собственной экономики рядом с концессией… Недаром многие специалисты-международники того времени считали, что подписание Пекинского соглашения можно считать блестящей победой советской дипломатии. В середине мая 1925 года последний японский солдат покинул Сахалин, а в декабре председатель ВСНХ Ф.Э. Дзержинский подписал два концессионных договора с японскими фирмами на эксплуатацию нефтяных и угольных месторождений Северного Сахалина. Бывшему концерну «Хокусин-Кай», ранее работавшему на острове, отдали право на разработку восьми нефтяных месторождений - Оха, Эхаби, Пильтун, Нутово, Чайво, Ныйво, Уйглекуты, Катангли. Все они были разбиты на квадраты, которые распределялись между концессионером и правительством СССР в шахматном порядке. Общая их площадь составляла более пяти тысяч гектаров.

 

Концессионный нефтеперегонный завод. Здесь вырабатывались неочищенный бензин и мазут. Впоследствии и специалисты треста «Сахалиннефть» пробовали организовать такое производство. Оно оказалось нерентабельным

Позднее японская фирма преобразовалась и стала называться акционерным обществом северосахалинских нефтяных предпринимателей «Кита Карафуто Секию Кабасуки Кайся». Концессионер имел право: беспошлинного и безлицензионного ввоза оборудования, материалов и продовольствия; беспошлинного и безлицензионного вывоза добытых им нефти, газолина и кира; бесплатного использования на территории концессии общераспространенных ископаемых (глины, песка, камня, извести); бесплатного использования воды, водного пространства и водной энергии на своих участках; бесплатного пользования лесом на своих участках.

 

Предыдущую публикацию на данную тему вы можете прочитать здесь

 

За предоставленные права и привилегии концессионер должен был уплачивать: долевое отчисление от валовой добычи нефти в размере от 5 до 15 процентов; от фонтанной добычи по каждой скважине отдельно 15 процентов при суточном поступлении 15–50 тонн с прибавлением 5 процентов за каждые 10 тонн сверх того.

Долевое отчисление уплачивалось в денежном эквиваленте. Стоимость определялась по средним американским ценам (для тяжелой нефти - по ценам скважин Калифорнии, по легкой нефти и газолину - по ценам Гольфа). Кроме этого взамен всех общегосударственных и местных налогов и сборов концессионер уплачивал 3,84 процента от стоимости валовой добычи сырой нефти и газолина.

Так, за операционный период 1926–1927 годов от концессионера было получено 28 603 доллара, а за следующий — 42 464. Но японская сторона не была внакладе, поскольку получала так необходимую ей нефть. О том, насколько остро она в ней нуждалась, свидетельствуют такие факты: в 1933 году в самой Японии было добыто всего 280 тысяч тонн, а концессионерами на Сахалине — 195,6 тысячи тонн.

 

Японские специалисты на Охинском нефтепромысле. 30-е годы прошлого столетия

Но в концессионном договоре были статьи, смысл которых японская сторона уловила далеко не сразу. Одна из них касалась организации горного надзора. Подобные структуры существовали и в Японии, и в других странах, и потому японцы восприняли это условие как само собой разумеющееся. Но оказалось, что советский горный надзор не столько горный, сколько тотальный. В составе Восточно-Сахалинского горного округа (ВСГО) кроме геологов и инженеров горного дела были также инспектора по котлонадзору, санитарный, медицинский и по труду. Администрация нефтяных промыслов прямо-таки стонала от бесконечных придирок, претензий и запретов этого органа. Зачастую и справедливых.

Право работать на Северном Сахалине японцы получили на 45 лет, а не на 99, как добивались.

Отдавая нефтяные месторождения в концессию, правительство ставило далеко идущие цели. Во-первых, оно обязало концессионеров передавать советской стороне все данные геологических исследований, закладывая таким образом научную базу под собственные будущие разработки месторождений. Во-вторых, установило квоту на присутствие иностранных рабочих и специалистов. Квота эта выглядела следующим образом: 75 процентов неквалифицированных рабочих составляли русские, количество специалистов делилось пополам между русскими и иностранцами. Набрать такое количество рабочих, кроме как завозя их с материка, японцы не могли. Поэтому в эти годы Северный Сахалин заселялся бурными темпами - достаточно сказать, что за десять лет, с 1927 по 1937 год, количество русских рабочих на концессионных предприятиях выросло с 184 до 3 684.

 

Строительство буровой вышки

Таким образом, советские специалисты, работавшие по договору у концессионера, получали навыки бурения и добычи нефти. Кроме того, участники геологических партий могли самостоятельно дублировать описания шурфов, а по возможности и составлять опись ископаемой флоры и фауны. Неплохая практика для начинающих геологов молодого треста «Сахалиннефть», созданного практически параллельно с концессией. Осваивали советские специалисты и технические новшества, поскольку японцы здесь были впереди.

Благодаря концессиям удалось достичь главного - начала активного промышленного освоения богатств Северного Сахалина, ускоренного заселения его российскими гражданами.

 

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или