Королевское перо сахалинской журналистики: вспоминаем Викторию Никульникову

суббота, 12 января, 13:23

Авторы: Игорь Снегин

Накануне дня Российской печати РИА «Сахалин-Курилы» вспоминает одну из самых ярких звезд сахалинской журналистики – Викторию Никульникову.

Когда-нибудь, прелестное создание,
Я стану для тебя воспоминаньем,
Там, в памяти твоей голубоокой,
Затерянным - так далеко-далеко.
Забудешь ты мой профиль горбоносый,
И лоб в апофеозе папиросы,
И вечный смех мой, коим всех морочу...

Это нетленку Маврина Цветаева как будто написала не только про себя, но и про нашу островную любимую звёздочку, Викторию Никульникову (или Василенко - её девичья фамилия и псевдоним на всю обидно короткую земную жизнь). В стихах признанного гения я вижу и знакомый сахалинцам образ незаурядного самородка. За исключением несвойственного нашей героине «горбоносого профиля». Но разве это меняет суть? При всём уважении к Южно-Сахалинскому пединституту, из её выпускников знаю несколько единиц, оставивших след в островной журналистике. Виктория - первая из них. Потому и самородок от Бога.

И запомнил я её навсегда такой - летящей, ядрёной. Смеющейся своим раскатистым смехом. Как будто спелые яблоки дружно срывались с дерева...

Да, в апофеозе вечного спутника - папиросы «Беломорканал», с которым она жила на сцене бытия ничуть не блеклей, чем это получалось у несравненной Фаины Раневской. И каждое утро, бывало, после планёрки залетала в отдел с незабвенной беломориной на короткий перекур.

Если кому повезло в жизни встречать с ней праздник, дату, просто необычный день, тот уже никогда не забудет эту раскованную атмосферу шуток-прибауток, дивных историй, похожих на нескончаемый анекдот. Где все и всё вертится вокруг тамады по призванию - Виктории.

Осталась незаменимой 

Она ворвалась на главную сцену печатных СМИ области стремительно и бесповоротно, даже не заняв, не потеснив других, а создав на годы своё. Свои неповторимые, фирменные колонки (статьи, репортажи, корреспонденции). Априори - королева пера.

Например, удачно и безболезненно сменила «серую мышку», освещавшую ранее работу областной думы. На страницах газеты сразу прописалась, помимо прочего, только ей свойственная огранка слов, интонация природного интеллекта. Где факты излагались с помощью Его Величества Таланта (а это всегда такая редкость). И часто в тексте жил лёгкий юмор. Точнее, ироничный взгляд, анализ новых законопроектов, от которых за версту обычно веет тоской и скукой (а нам всем по ним потом жить). Но у Василенко (Никульниковой) всегда был свой «нескучный сад» образов, оборотов, фраз. Проглатывалось - на одном дыхании.

Бывало, доставала и самих законотворцев, которые тоже люди, а значит, могут попасть впросак, а значит, на острие ее пера.  

Так с приходом Виктории в большую газету оказалось, что и казённую полемику, и принимаемые законы можно рассматривать под едким и дерзким углом парламентского корреспондента. Не прикормленного или ангажированного, а независимого, насколько это вообще было возможно в тогдашнем нашем бытие. Попасть в её колонку желающих находилось немного, если только это не очерк о хорошем человеке, что понятно. Меткая и тонкая ирония всегда попадают в цель. Ещё Николай Васильевич Гоголь подметил: «Ничего более не боится человек так, как смеха. Боясь смеха, человек удержится от того, от чего бы не удержала его никакая сила».

Вот только один случайно попавшийся абзац из давней заметки Виктории в «АН. Сахалин»:

«…Ничего, всё у нас ещё будет - и пароходы с розами, и местный Куршевель, и тучные стада австралийских коров будут пастись на заливных лугах, и по мосту через пролив мы ещё погуляем, и бизонов здесь разведем. Вот только разберемся с дряхлой коммуналкой…».

Как современно звучит и сейчас!

Бьющая не в бровь, а в глаз ирония, повторю, многие годы была едва ли не самой сильной стороной журналистского творчества Виктории Ивановны. И в «Советском Сахалине», и потом в других изданиях, из которых особенно памятны и годы совместной работы в «Аргументах недели. Сахалин». К этому времени Никульникова уже переехала с родного острова в приморские окрестности Анапы. Но, удивительное дело, связь с нами только крепла! Находясь за тысячи километров, бралась за аналитическую работу легко. Возможно, глядя на таких, как Вика, власти таки решились узаконить удалённую от офиса  работу...

Легка и жизнерадостна, она просила только подсобить по части фактуры, часто добирая последнюю с помощью телефона и Интернета. Но всегда точно в срок сдавала очередной выверенный шедевр.

Продолжалось сотрудничество с островным еженедельником до самого последнего дня. 5 мая мы ещё говорили по телефону. Она, как всегда, смеялась, вспоминая «застойные» и застольные торжества, выпадавшие на этот день (при советской власти 5 мая был День печати), а через два дня мы узнали, почему телефон её вдруг замолчал навсегда. 7 мая 2015 её не стало.

Оказалось, что таких, как она, штучных - и некем заменить... Она так и осталась незаменимой. Единственной.

Первооткрыватель

Владимир Сорочан, редактор и неформальный хозяин тогдашнего «Советского Сахалина», как бы кто к нему сегодня не относился, продолжительное время был безусловным лидером пишущего сообщества. Да, к нему сегодня у некоторых есть вопросы. Но нельзя отнять незаурядный редакторский глаз. Это сразу стало очевидно после его ухода из газеты. Сорочан бывал при должности разным, но бесталанным - никогда. Мог и сам запросто выдать «на-гора» шедевр. Но я сейчас о другом.

Профессионального нюха на способные кадры ему было не занимать. Возможно, в том числе и поэтому в 1990-х «СовСах» гремел своими публикациями так, как никогда больше. Уверен, что большая его удача – добавить к тогдашней устоявшейся бригаде совсаховцев «свежую кровь» из пары северных районок. Если не ошибаюсь, в 1996 году он поделился с коллективом, мол, стоит пригласить для начала Никульникову. И раздал для знакомства несколько её заметок из «Красного Знамени». Они были нестандартны. Цепляли! И не отпускали.

- Сорочан первым разглядел её перо и пригласил в областную газету из Александровска-Сахалинского, - вспоминает сегодня бывшая тымовчанка Лариса Пустовалова, тоже из совсаховцев призыва второй половины 1990-х. - Вика пришла первой из нас, затем с её подачи из Александровска приехал Вадим Горбунов. Я была третьей.

И Пустовалова, и особенно Горбунов (мы к его воспоминаниям ещё вернёмся) - тоже вехи в истории сахалинской журналистики. Яркие, запоминающиеся. С одной стороны, тогда время было непростым и спорным, а с другой - газете фартило по-настоящему. И она умудрялась не просто хорошо зарабатывать, а даже очень хорошо. Поэтому на свои кровные не только строила новое редакционное помещение. Наверное, впервые в своей почти вековой истории редакция региональной газеты ещё и покупала на свои доходы квартиры для сотрудников. Взамен новосёл обязан был отработать определённое число лет в издании. Какие мелочи по сравнению с собственной крышей в островной столице! Навскидку, я насчитал не менее восьми счастливцев - и это в «лихие» (или смутные) 1990-е. В их числе была и семья Виктории Никульниковой.

От тракториста до губернатора

Однажды я просил Вадима Горбунова, одного из самых близких её друзей, поделиться воспоминаниями о Виктории Ивановне. Он признался, что, наверное, всё основное уже изложил в интервью и заметках, а бесконечно повторяться, бередя душу... Посоветовал внимательно перечитать то, что есть - там вся соль. И взять оттуда главное.

По мнению Вадима Горбунова, Виктория обаять и мгновенно наладить контакт могла с каждым встречным, от тракториста до губернатора. А возвращаясь домой с каких-нибудь посиделок (что скрывать: мы были детьми того времени - и дымили, как паровозы, и выпивали нередко, а порой даже и чересчур) в очередную метель, она могла тормознуть грейдер, и её с удовольствием подбрасывали до самого дома. Тот, кто виделся с Викой изредка, по мнению Вадима, конечно, помнит об этих их встречах ярко. Такое не забывается!

«Мы сидели с нею десяток лет лицом к лицу в одном кабинете, ещё с десяток – в соседних. Спорили, советовались, делились всем, чем можно. Потому всё тонет в каких-то бытовых мелочах, скрывается в тумане обыденности. Как рассказать, как всё это было? Для этого надо обладать её растаявшим талантом. Она была журналистом, который сделал бы имя любому федеральному изданию: мгновенная реакция на события, точные и оригинальные оценки, легкое и быстрое перо. Её заметки, статьи, рассказы всегда источали энергию удивительной силы. Да, внешне бесшабашная и неорганизованная, садясь за пишущую машинку, а позже - за компьютер (при всем её женском кокетстве, мол, с техникой не дружу, давай помогай), она быстрее всех схватывала всё новое. Вика моментально превращалась в умницу и трудоголика, с ходу, без каких-либо правок, выдавая такие тексты, что оставалось завидовать белой завистью».

Да, я тоже вслед за Вадимом подмечал - казалось, ей неведомы муки творчества. Она сама была чистым творчеством.

Настоящий труд был скрыт от случайных глаз. Внешне своим появлением она поднимала настроение в любой компании. А уж когда произносила знаменитое «А давайте споем!»...

- Критиковал я её нередко, особенно за «традиционной чашкой чая», - делился Горбунов. - Нет, не за журналистику критиковал, наоборот, как раз за профессиональную самоотдачу. За то, что в нашей повседневной погоне за новостями, в нашей журналистской подёнщине она забывает, быть может, главное - свою великолепную прозу. Всего одна (!) книжка рассказов «Мадонна с нашей улицы», вышедшая в далеком 1991 году, несколько рассказов в литературно-художественных сборниках «Сахалин», в периодических изданиях.

«Вот выйду на пенсию, тогда начну», - отшучивалась Вика. Не получилось.

Её последний рассказ «Небесный садовник» о муже потряс всех друзей и знакомых. С Виктором - инвалидом, скромным типографским рабочим, они прожили всю жизнь, и не сказать, что это была идиллия, нет. Какие в нашей гонке могут быть идиллии? Но переехав на материк, они словно заново нашли друг друга. После его кончины она не прожила и года.

Добавлю, вероятно, хорошей памятью было бы издание её избранных рассказов массовым тиражом. Для этого даже не надо идти с шапкой по кругу - вполне реально попытаться выиграть областной конкурс на издание такого сборника. Там, кажется, область обещает до полумиллиона. Это реальный шанс продлить жизнь нашей королеве через её рассказы.

Вот и издатель есть из наших, неплохо знавший Никульникову. Это Александр Тарасов, который выпустил уже не один сборник островных самородков. Может, стоит попробовать, Александр Викторович?

Комментарии (1)

Или

Критик

2019-01-15 10:05:24

Всегда любопытно почитать про ярких людей, да и материал хорош - спасибо за него. Но глаз резанула фраза "Да, в апофеозе вечного спутника - папиросы «Беломорканал»...". прошу автора погуглить значение термина апофеоз и объяснить, что он хотел сказать, использовав его здесь?