Страсти по Чернобылю

пятница, 21 июня, 10:00

1508

Эксклюзивный материал

Автор: Игорь Снегин

Если судить по реакции СМИ, как и всего интернета-сообщества, последний месяц только и разговоров что о западном мини-сериале «Чернобыль». Реакция на него оказалась  мощной и неоднозначной, а споры не прекращаются. Эта художественная кинолента вдруг прорвала многолетнюю плотину равнодушного забвения трагедии. И заговорили все о подвигах и жертвах, преступной халатности и великодушии, жертвенности. О всем том, что подняла и ярко высветила однажды радиация от взорвавшегося четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС.

Сам фильм, конечно, посмотреть интересно. Хотя к авторам, претендующим на максимальную достоверность своего творения, есть вопросы уже с первых кадров. Это когда академик Легасов, ученый с мировым именем, заместитель директора Курчатовского института, ничтоже сумняшеся что-то наговаривает на кассеты. Затем укутывает это добро в странного вида газеты и кладет в маленькое мусорное ведро, которое глухой ночью и выносит на улицу под видом мусора, чтобы сверток наивно спрятать в подворотне.

Видимо, невдомек авторам, что ночью глухой у нас как-то не принято греметь ведрами, вынося мусор. Даже если кто-то страдает бессонницей. После захода солнца что-либо выбрасывать — дурная примета. Кто ее нарушает, сам по себе уже выглядит странно и подозрительно, а тут якобы опасающийся КГБ советский академик, почему-то лишенный домработницы и обитающий, как  забубенный слесарь-алкаш средней руки, среди грязной посуды, прокопченных стен. Явный перебор.

Он, умница и знаменитость, среди этой неустроенности бытовой (не верю!) продолжает трагически чудить. В канун своего очередного доклада вешается, хотя в столе наградной пистолет. Да и зачем лезть в петлю герою Чернобыля, схватившему не одну порцию смертельной радиации в командировках к поверженному реактору? Из-за обид на Горбачева, вычеркнувшего его фамилию из представления на звание Героя Социалистического Труда? Непопадание в очередной состав Президиума или Совета РАН? От какого страха или обид, когда жизнь и без того вконец истончилась от подвигов? Могут еще заподозрить, что успел в Европе не то наговорить про реактор, станцию и последствия радиации. Так у нас уже гласность на дворе. А если что и брякнул лишнего, все равно, повторю, дни сочтены...

Хотя в целом кино снято мощно, как еще, наверное, никогда про поздний СССР. Тем обиднее накладки из-за ошибок или слабой памяти консультантов. Почему-то весь сериал персонажи обращаются друг к другу, как в докладных записках — товарищ. Да, хорошее слово, но я не помню, чтобы в советское время за исключением, может быть, персональных дел, разбираемых партсобранием, люди обращались в быту друг к другу официально. В крайнем случае — по фамилии, но обычно, если ты не в армии на плацу, по имени. Тем паче в экстремальной обстановке — какой официоз?! Такие накладки лишают шедевр гармонии и достоверности.

У нас в  Советском Союзе встречалась минералка, но с крышкой, которую брала лишь открывалка. Винтовых не делали. Да, выпускали разный лимонад, соки, пиво, минералку, но простую воду никто не разливал по бутылкам. Она, простая, была в графинах из-под крана. Окна пластиковые и спутниковые антенны на балконах. Вывески на магазинах Припяти, этикетки — с ошибками. Современные сумки и рюкзаки...

Но в целом кино впечатляет. Потому что делали для себя. Отсюда и нет привычной пародийности.

Я отлично помню свои впечатления от тех событий. Мои родные и друзья жили на Украине, а сам я уже активно осваивал Сахалин. В областной партийной газете, где тогда работал, все шло своим чередом. Редактор традиционно требовал держать руку на пульсе. То есть, давать больше предпраздничных репортажей из трудовых коллективов. Последние и сами спешили напомнить о себе — благо было чем потрафить. Все вокруг было еще народное и как бы мое тоже. Бумзаводы коптили небо круглые сутки, перекрывая планы по целлюлозе и бумаге. Горняки и нефтяники традиционно в такие дни всегда пребывали на высоте. Доярки тоже умели радовать рекордными надоями молока. Четыре рыболовецкие базы флота с десятками промысловых и обрабатывающих судов, случалось, слали победные телеграммы прямо в номер о сверхплановых уловах или отгрузках готовой продукции. Домостроительные комбинаты обещали тысячи дополнительных квадратных метров. Железнодорожники, автотранспортники и авиаторы брали вершины. В общем, страна качалась в привычных информационных волнах своего времени.

Вечером, как обычно по пятницам, звоню своим на Украину. Готовятся к выходным и майским праздникам. Еще ни сном ни духом про ЧП в Чернобыле. Хотя уже на следующий день полностью выселили людей из Припяти в пансионаты, санатории, общежития и еще бог весть куда. Вывезли 47 с половиной тысяч человек. СМИ молчали. При том что в минувшем феврале на ХХVII съезде КПСС Михаил Горбачев провозгласил, напомню, гласность. Только в воскресение, 28 апреля, на свет проклюнулась короткая заметка ТАСС с пометкой «Для «Известий», второго после «Правды» рупора власти. Но «Известия» прилетали на Сахалин из Хабаровска, как и другие центральные газеты, с большим опозданием. Плюс сортировка и доставка — в лучшем случае через неделю можно прочитать.

Впервые об аварии услышал от товарища, которому о ЧП сообщила родня из Черниговской области. Его старшего брата срочно мобилизовали в Чернобыль. О том, что туда в экстренном режиме формируют и группу шахтеров, сообщил Конышев Саша, кум, тоже горняк из Донецка. О взрыве на ЧАЭС взахлеб говорили западные радиостанции. Благо у ряда сахалинцев были ламповые приемники, которые ловили и «вражьи голоса».

Однажды я побываю в Корюковке, райцентре Черниговщины. Пообщаюсь с одним из ликвидаторов, Анатолием Панкратьевым. Он из тех, кто получил смертельную дозу радиации. В Чернобыле его, служившего срочную ракетчиком, прикомандировали к прачечной. Получал тюки с зараженной одеждой, отправлял их в большие стиральные барабаны для дезактивации...

Толик был очень живым, шутливым парнем. Потом — кожа да кости. И только веселые глаза искрились до последнего. Ни жалоб, не упрека не услышал. Кому-то надо было спасать других и свою землю. Такой крест выпал, что ж. Он и нес его достойно до самого  конца.

Его земляк, Николай Васильевич Минской, майор в отставке, был главным инженером полка истребителей в Смирных. После демобилизации вернулся на Черниговщину, но навещал Сахалин. Рассказывал, что у него, как начальника ГО местной фабрики, был дозиметр.

— Помню, захожу домой к знакомым, предлагаю измерить радиацию, — вспоминает он, — подношу к волосам супруги, а он трещит, аж зашкаливает! А у мужа — норма. Правда, он был поклонником Бахуса...

А я вспомнил, что упомянутый выше Анатолий рассказывал: на дорогах Чернобыльской зоны можно было встретить щиты: «Осторожно! Может быть пьяный водитель!» Пили тогда в основном водку и белое столовое «Перлина степу» (красное редко попадалось). Жила надежда, что алкоголь вымоет радиацию. Увы, помогло далеко не всем героям.

А то, что ликвидаторы были героями, — чистая правда. Они это доказали своими жизнями, построив в рекордные сроки первый саркофаг над фонящей ямой взорвавшегося реактора.

Вечная память.

 

 

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или