Игры в толерантность

воскресенье, 30 июня, 22:19

2459

Автор: Игорь Снегин

Последние недели вокруг телеведущей Елены Малышевой кипят не шуточные страсти, которые, на мой взгляд, ярко показали нравственный перекос в нашем обществе. Изнеженный слух соотечественников задела ее прямолинейность. И понеслось: нарушение врачебной этики, дискриминация людей с нарушением умственного развития... А все потому, что одну из своих июньских передач она посвятила заболеваниям, способным впоследствии вызвать у детей слабоумие. Назвала она ее, что называется на грани: «Откуда берутся дети-кретины». Довеском, в заставке, написали еще откровенней: «Мой ребенок — идиот».

— Слово кретин, — поспешила успокоить Елена Васильевна, — медицинское, это диагноз, определяющий степень умственной отсталости. Когда ребенок рождается, мы не знаем, каким он вырастет, но мы точно хотим, чтобы он был умным… Тем не менее вопрос мы поставили именно так: откуда берутся дети-кретины, дети с умственной отсталостью?

Сказать, что многих такое откровение удивило, значит не сказать ничего. Некоторые буквально приросли к своим креслам-диванам, разинув рот. Едва остыв после передачи, тут же взялись строчить «дацзыбао», требуя возмездия за слишком, как им показалось, непривычный лексикон. Многие требовали изгнать с позором телеведущую.

«Эта передача оскорбила не только «особенных» детей и их близких. Это оскорбление всего общества. В последнее время появились хоть какие-то подвижки в отношении к аутистам, к детям-инвалидам вообще. На нас стали смотреть, как на людей, а не как на отбросов. И если в эфире федерального телеканала допускается называть моего ребенка «кретином», это не укладывается ни в какие рамки», — реакция мамы мальчика с синдромом Дауна.

«Это является нарушением прав, унижением достоинства и актом вербального насилия над людьми с ментальными нарушениями», — возмутились в ассоциации «Аутизм-Регионы», посчитавшей недопустимым использование подобных слов. Там выступили против использования, как они считают, «дискриминирующих терминов, которые обозначают человека с интеллектуальной недостаточностью».

Встречается, правда, и более трезвомыслящая прослойка, не столь многочисленная и оголтелая:

«Ну а так и есть. Вы посмотрите на нынешних детей — они капризные и мстительные. Родителей не слушаются, а если делаешь не так, как они хотят, то начинают орать. Чем не идиоты?», «Давайте тогда уж и бабушек у подъезда начнем осуждать — они много интересных эпитетов знают. Малышева еще очень цензурно выразилась».

«Малышева дама, конечно, своеобразная. Относиться к ней можно, как угодно. Но это действительно медицинские термины и никто не виноват, что их превратили в ругательство и оскорбление. Да сейчас десятки слов неприлично произносить, а раньше это было в порядке вещей».

Наслушавшись и начитавшись противоречивых откровений, отправляюсь в ближайшее от меня медучреждение — областной центр реабилитации инвалидов, а не модных ныне «людей с ограниченными возможностями здоровья». Да, именно так — инвалидов, что можно прочесть и на новом фасаде. К слову, с ним соседствует Дом-интернат престарелых и инвалидов.

К счастью, пока никому из «политкорректных» начальников не приходит в голову переименовать в заведения. Да и зачем? Как говорится, слов станет больше, а смысла меньше. Точнее, суть все та же, но отдающая показным придыханием. Поскольку не только в соседних дворах я слышу иной раз от детворы такие многоэтажные навороты, что уши вянут.

Подчас броские выражения с «миролюбивым» матом коробят и в сановных кабинетах, но это никого не сподвигает на митинги и пикеты за чистоту родной речи. А уж о названиях и вывесках на иностранной мове вообще молчу — они повсеместно атакуют подсознание, словно мы уже некая англо-саксонская колония! Или мой родной русский язык настолько уже считается устаревшим? Унизительно…

Вернемся к теме. В реабилитационном центре служит уважаемый мной психолог Виталина Бурмакина. Дай, думаю, уточню у нее, далекой от коньюктуры и ханжества, действительно ли так не права профессор Малышева.

— Могу лишь озвучить свою точку зрения. Да, толерантная Википедия утверждает, что идиотия, равно как и идиот, — термины устаревшие и не рекомендуются к использованию. Мол, они вышли за сугубо медицинские рамки и стали носить негативный социальный оттенок. Вместо них иногда предлагается использовать нейтральные слова, по которой «идиотия» соответствует диагнозу «умственная отсталость глубокой степени» или «глубокая умственная отсталость». Но это разве хоть как-то меняет суть? Или человек становится от этого здоровым, к нему возвращается здравый ум? Вот и в современной психиатрической литературе (и по олигофренопедагогике) продолжают использоваться традиционные термины «дебильность», «имбецильность»... Болезни ведь никуда не делись. И от того, что мы объявим термин «идиотия» устаревшим и упраздним, извини, число идиотов ну никак не сократится. Тоже самое можно сказать и о кретинизме.

С сахалинским специалистом соглашаются и столичные коллеги. Например, психиатр Вячеслав Тарасов заявил в одном из федеральных СМИ, что эти термины являются медицинскими и вполне научными и напомнил, что аутизм и идиотия — это два разных заболевания.

Ему вторит Алексей Каротам, детский психиатр: «Идиотия — это же не оскорбительное. Это серьезная болезнь, но сейчас очень многие делают вид, как страусы. Я вот голову засунул в песок, и не буду замечать ничего вокруг, как будто если не называть болезнь болезнью, она перестает существовать. Нужно называть вещи своими именами».

От себя добавлю: уверен, шумиха вокруг подобных историй — лакмусовая бумажка, наглядно показывающий низкий уровень образования и морали нашего сегодняшнего общества, приравнявшего обычные медицинские термины к оскорблению, а то и мату. А еще — это банальное и плохо прикрытое лицемерие, подающееся под модным соусом толерантности. Наверное, толерантность дело правильное и нужное, вот только сильно заигрываться точно не стоит.

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или