Олег Мисевра: Наш подход — опора на сахалинские кадры

четверг, 15 августа, 09:46

845

Автор: Евгения Бабенко

В июне этого года угольный порт Шахтерск в Углегорском районе выполнил норму отгрузки угля, превышающую некогда годовые объемы. За месяц портовики загрузили на суда иностранных покупателей 1,6 млн тонн. А ведь еще 5 лет назад порт с трудом отгружал чуть более 1 млн тонн угля за всю навигацию. Как предприятию удалось такое стремительное развитие и как это влияет на экономику Сахалина? Об этом и многом другом мы поговорили с председателем совета директоров Восточной горнорудной компании Олегом Мисеврой.

— Олег Анатольевич, давайте сначала — ВГК организовала в порту Шахтерск рейдовую погрузку угля. Это достаточно оригинальное решение для российской стивидорной отрасли. С чем связан такой выбор? Оправдывает ли себя технология?

— К такому, как вы говорите, оригинальному решению нас побудила природа, особенности Сахалина. Прибрежная зона острова — это шельфовая территория. Небольшие глубины дают преимущество нефтегазовым проектам, но для всех остальных производителей они создают определенные трудности.

Глубоководных портов на Сахалине не существует, а если и могут существовать, то только путем выноса причальной стенки далеко в море. В случае с шахтерским портом мы прорабатывали такой вариант. Лучшим решением было вынести причальную стенку более чем на километр в море. Однако из-за большой ветровой и волновой нагрузки в акватории порта проект оказался очень дорогим.

Альтернативным способом для нас стала рейдовая погрузка. Мы начинали с обработки судов грузовместимостью 5 тысяч тонн. Впоследствии мы нашли решение, которое позволило загружать на рейде более крупные сухогрузы. В апреле этого года мы успешно обработали первое судно типа Capesize вместимостью 160 тысяч тонн. В принципе, в России еще никто до нас не загружал такие балкеры в море. К настоящему времени мы обработали уже 4 подобных судна. Таким образом, сегодня у нас, по большому счету, нет никаких ограничений по загрузке судов на рейде. При желании покупателей мы можем обработать и 300-тысячник.

Да, рейдовый метод перевалки себя оправдывает. Надеюсь, он закрепится в нашем порту и мы будем успешно работать с ним на протяжении многих лет. Более того, такую схему можно применять не только на Сахалине. И к нам уже обращаются коллеги из других регионов России за соответствующими консультациями и помощью.

— Насколько существенно изменились объемы перевалки угля через шахтерский порт?

— Мы приобрели порт в 2011 году, но, например, еще в 2013-м нам с трудом удалось имевшимися мощностями отгрузить 1,2 млн тонн угля. Инвестировав в модернизацию порта почти 4 млрд рублей, мы нарастили объем отгрузки до 7,5 млн тонн в 2018 году. Всего лишь за 5 лет отгрузка увеличилась в 6 раз! Сегодня это совершенно другой порт — с новым оборудованием, флотом, технологиями. А вот коллектив, напротив, мы постарались сохранить и подготовить к новым задачам. Из числа портов-аутсайдеров Шахтерск переместился в десятку крупнейших угольных терминалов России, стал ключевым звеном в цепочке сахалинского экспорта. Сегодня именно шахтерский порт обеспечивает перевалку основных объемов сахалинского угля. В структуре внешнеторгового оборота региона уголь теперь занимает вторую строчку и значительно опережает экспортные поставки морских биоресурсов.

На этот год мы ставим перед собой задачу отгрузить уже 10 млн тонн, а в перспективе — выйти на 20 млн тонн. Вместе с ростом объемом будет расти и значение порта как для Углегорского района, так и области в целом.

— Какие важные проекты и решения удалось реализовать в порту за последний год?

— Порт Шахтерск — важнейшее звено в цепочке «добыча — реализация». Спрос на уголь на внутреннем рынке незначителен, и он будет еще меньше с учетом продолжающейся газификации региона. На внешних рынках, наоборот, он высок и стабилен, но конвертировать его в конкретную отдачу для региона возможно только в условиях производительной и эффективной отгрузки. В этом году мы добудем угля больше, потому что мы больше можем отгружать. Для этого за последние 2 года мы увеличили производительность берегового судопогрузочного комплекса: построили еще 3 километра сети ленточных конвейеров, установили на причале 4 судопогрузочных машины. Кроме того, увеличили мощности складских площадей: с 1 млн тонн в 2015 году до 3 млн тонн в данный момент. Сегодня береговое оборудование порта перегружает до 10 тысяч тонн угля в час.

Параллельно мы развивали морские перегрузочные мощности. И здесь значимым для нас является старт проекта по развитию рейдовой отгрузки угля в сотрудничестве с сингапурской компанией RockTree. Мы создали совместное предприятие «ВГК Стивидор», которое работает в порту. RockTree уже десять лет занимается рейдовой перевалкой и теперь является нашим главным партнером в управлении стивидорным бизнесом. В рамках проекта мы ввели в эксплуатации новый флот. Это уникальный для России морской перегружатель Genova с мощностью перегрузки 4 тысячи тонн угля в час и 4 самоходные баржи общим дедвейтом 30 тысяч тонн. Они пополнили наш «челночный» флот, состоявший до этого из 25 судов суммарным дедвейтом 50 тысяч тонн. Это как раз тот флот, который используется для обработки больших сухогрузов.

Весной этого года в порту начал работу пункт пропуска морских судов через госграницу. Мы полностью профинансировали работы по строительству здания и оснащению помещений современным оборудованием. Теперь продолжительность контрольных процедур для судов сократилась с 3 до 1 суток. Им больше не нужно для этого дважды заходить в Холмский порт. Они проходят пограничные и таможенные процедуры в нашем порту.

До этого мы решили проблему длительной проверки качества экспортируемого угля. Совместно с «СЖС Восток Лимитед» открыли первую на Сахалине углехимическую испытательную лабораторию всемирного лидера — компании SGS. Теперь проверка качества занимает 2–3 дня вместо 2–3 недель.

— Какую роль в российско-сингапурском партнерстве сыграл режим Свободного порта Владивосток?

— Ключевую. Режим установленных налоговых льгот и административных преференций делает территорию Свободный порт Владивосток (далее — СПВ), действительно, максимально привлекательной для отечественных и иностранных инвесторов. И мне, как бизнесмену, очень нравится Дальний Восток, поскольку таких условий для развития бизнеса, которые здесь созданы, нет нигде в России. Это факт, а не попытка сделать комплимент чиновникам. Где-нибудь заграницей, может быть, есть… Но в России именно на Дальнем Востоке сделано максимально возможное, чтобы бизнес вкладывал деньги в развитие, чтобы период окупаемости вложений был сокращен, была возможность реинвестиций, новых вложений. Это касается не только СПВ, но и ряда других мер.

В нашем случае привлекательный налоговый режим свободного порта стал решающим фактором в том, чтобы наши сингапурские партнеры приняли решение прийти в Углегорский район Сахалина, зайти в совместный бизнес со своими деньгами и технологиями. «ВГК Стивидор» был зарегистрирован как резидент СПВ в январе 2019 года. В марте в порт поступил новый флот, и уже в апреле, с началом навигации, началась его эксплуатация.

Но это не все. Режим СПВ способствовал началу реализации нами проекта по строительству магистрального угольного конвейера. Он соединит Солнцевский угольный разрез и порт Шахтерск, позволит нам отказаться от перевозок угля автосамосвалами и снизит нагрузку на местные дороги, сделает транспортировку угля экологичной. Объем средств, который необходим для строительства конвейера и который компания намерена инвестировать, оценивается в 7,8 млрд рублей.

И для нас, и для региона это рекордные инвестиции. На Сахалине действует еще одна территория СПВ — в Корсаковском районе. По итогам 2018 года на долю ВГК и наших партнеров приходилось 92% совокупного объема инвестиций всех сахалинских резидентов. Среди дальневосточных резидентов мы  в числе лидеров по объемам вложений.

С чем конкретно пришел в регион ваш сингапурский партнер?

Наше совместное предприятие — «ВГК Стивидор» — инвестировало в покупку судов 4,8 млрд рублей, часть этой суммы — средства иностранного партнера.

Второе — это технологии. Я уже говорил, что никто в России кроме нас не обрабатывает на рейде крупнотоннажные суда и не эксплуатирует морское перегрузочное оборудование подобно нашему. Для России это новая технология, для Сингапура — нет. Оборудование, которое поступило в Шахтерск, мы обслуживаем совместно с зарубежными коллегами. В команде нового перегружателя немало местных специалистов — это было одним из наших главных условий. При этом наши ребята достаточно уверенно чувствуют себя рядом с иностранными коллегами, поскольку уже имеют определенную подготовку. Ранее 12 своих докеров мы направляли в Германию, где они обучались работе на немецком крановом оборудовании подобно тому, что установлено на новом перегружателе.

Какие задачи в этом направлении стоят на ближайшую перспективу?

— По итогам навигации-2019 нам предстоит оценить результативность нового оборудования, посмотреть, что мы можем улучшить, чтобы оно максимально эффективно работало в сахалинских условиях, что нужно, чтобы облегчить швартовные операции и повысить их безопасность, снизить расход топлива… В общем оптимизировать определенные процессы. Планируем также дополнительно улучшить бытовые условия на борту для экипажа нового перегружателя.

Нам предстоит оптимизация «челночного» флота. Мы намерены замещать старые суда меньшего дедвейта максимально большими «челноками», чтобы увеличить производительность рейда и уменьшить себестоимость перевалки.

Модернизация никогда не закончится. Это невозможно по причине ограниченного срока службы оборудования. Мы ежегодно инвестируем в модернизацию техники, но через какой-то период она вновь требует обновления. Поэтому самые затратные статьи наших вложений — это обновление флота в порту и горнотранспортной техники на разрезе. Если у морских судов срок амортизации больше и соответственно срок службы дольше, то у автомобилей он составляет всего 5–7 лет.

Вместе с обновлением имеющегося транспорта стоит задача увеличения его численности. Без этого невозможно наращивать производственные объемы. В перспективе, как я уже сказал, это 20 млн тонн добычи и отгрузки в год.

— О каких суммах инвестиций идет речь?

— В 2018 году ВГК и ее партнеры вложили в развитие добычи и отгрузки угля, обеспечивающей инфраструктуры и сервиса 10,4 млрд рублей. В этом году суммарный объем вложений оценивается нами в 11,5 млрд рублей.

— Каким образом вы решаете проблему воздействия перевалки угля на окружающую среду? Насколько результативна эта работа?

— Мы несколько лет наблюдаем за состоянием атмосферного воздуха в границах порта и его санитарно-защитной зоны в режиме отлаженного и постоянного мониторинга. За это время ни мы, ни контролирующие органы не выявили фактов нарушений допустимых по пылевой нагрузке показателей.

В порту достаточно эффективно организована работа по пылеподавлению. Конвейерная сеть оснащена противопыльными установками, на угольных складских площадках работает мобильная пылеподавляющая машина. В этом году порт будет оснащен современной системой сбора и очистки ливневых вод. Рассматриваем вопрос строительства пыле-ветрозащитных экранов протяженностью около 1,4 километра

— Применяете ли вы в своей деятельности инновационные решения?

— Конечно. Например, мы ведем проработку возможности использования сжиженного природного газа (СПГ) и электроэнергии для нашей карьерной техники на разрезе.

Сахалинская область заключила с «Газпромом» соглашение, согласно которому на территории региона будут строиться заводы по сжижению газа. Мы готовы участвовать в этой программе. У нас одна проблема: к Углегорскому району не подведены железнодорожные пути, нет соответствующей инфраструктуры. Топливо в район придется доставлять газовозами, строить собственные газовые заправки. Но мы прорабатываем этот вопрос.

«

— В 2018 году ВГК и ее партнеры вложили в развитие добычи и отгрузки угля, обеспечивающей инфраструктуры и сервиса 10,4 млрд рублей. В этом году суммарный объем вложений оценивается нами в 11,5 млрд рублей.

»

В части электрификации техники мы изучаем вопрос оснащения самосвалов оборудованием для подачи электроэнергии от троллейных линий. В этом случае из «забоя» техника может выходить, используя дизельный двигатель, а уже по уклонам карьера, где фиксируется увеличенный расход дизельного топлива, перемещаться на электроходу. Это распространенная практика за рубежом, но в России она, к сожалению, пока не используется. Может быть, мы будем пионерами. Мы посчитали, это даже выгоднее, чем использовать сжиженный природный газ.

Насколько возможен тот или иной вариант, мы оцениваем.

— Куда ВГК экспортирует уголь? Какие прогнозы?

— Мы отгружаем уголь на рынки АТР. Именно здесь сегодня сосредоточены крупнейшие потребители угля в мире — Китай, Корея, Япония. ВГК поставляет уголь в эти страны и имеет по поставкам долгосрочные контракты. Мы наблюдаем перспективы роста потребления угля в Юго-Восточной Азии, особенно во Вьетнаме и на Филиппинах. Уголь ВГК, а это бурый уголь, экспортируется и в эти страны. В связи с тем, что у нас появилась возможность загружать крупнотоннажные суда, с 2019 года начались большие поставки на индийский рынок.

Мы понимаем, что стабильность спроса, наша стабильность — это экономическая стабильность Углегорского района, региона. А спрос на уголь со стороны азиатских стран стабилен, и такие потребители, как Япония и Корея, не имея своих запасов угля, полностью зависят от импорта. Около 30% электроэнергии в этих странах производится на угольных электростанциях.

Солнцевский уголь пользуется хорошим спросом в Азии, особенно за счет низкого содержания серы. Это важный фактор, поскольку экологические нормы во всем мире ужесточаются.

Другое конкурентное преимущество ВГК — это близость порта. Одна из ведущих консалтинговых компаний мира McKinsey анализировала устойчивость ВГК на мировом рынке и по итогам поместила компанию на первые позиции рейтинга стивидоров. Он формировался в первую очередь по показателю себестоимости отгрузки. В нашем случае она достаточно выгодна и для нас, и для наших покупателей. Компания устойчива к ценовым стрессовым сценариям, поэтому мы считаем, что, занимаясь добычей и перевалкой угля, еще долго сможем оставаться на вершине рейтинга.

— Если ВГК привлекает уникальные для России технологии, то как и где компания подбирает кадры для работы с ними?

— Наш ключевой подход — опора на местные кадры. Сегодня общая численность персонала, трудоустроенного как на предприятиях компании, так и у «смежников», составляет почти 3 600 человек. 76 процентов работников — местные специалисты. Для сравнения: в 2013 году нас было всего 800 человек. Сегодня на наших предприятиях выплачивается самая высокая зарплата в районе, и одна из самых высоких в регионе.

Иногородние специалисты привлекаются тогда, когда нет возможности найти работников с нужными компетенциями на Сахалине. Как правило, на разрез приезжают специалисты из «угольных» регионов, из Кузбасса, с Украины. И приезжают не просто на вахту, а остаются здесь жить. В порт чаще всего едут работники из портовых субъектов. У нас есть люди из Крыма, Приморья, Калининграда, Архангельска.

«

Конечно, нам бы хотелось, чтобы все наши работники были из числа жителей Углегорского района. Хотелось бы, чтобы именно они, их дети и внуки были обеспечены теми высокотехнологичными рабочими местами, которые компания создает в регионе, чтобы люди оставались в районе. Поэтому мы идем и на то, что не всегда берем «готовых» местных специалистов, а принимаем с теми компетенциями, которые есть, обучаем. Если нужно, то и заграницей. То есть сами растим местные кадры.

»

У нас две задачи — задача очень быстрого роста и задача формирования высококвалифицированного коллектива. Последняя не менее важна, поскольку без компетентного персонала быстрый рост невозможен. Мы это понимаем.

— Объемы увеличились, коллектив стал больше, а налоги? Насколько подросла налоговая отдача?

— Отчисление группы предприятий ВГК и ее партнеров в бюджетные и внебюджетные фонды всех уровней по итогам 2018 года составили почти 4 млрд рублей — в два раза больше, чем годом раньше. Для сравнения: весь бюджет Углегорского городского округа в 2018 году составил около 3,5 млрд руб.

— Как большое производство влияет на уровень жизни в Углегорском районе? Ведь это не только рабочие места и зарплаты?

— В прошлом Углегорский район был достаточно депрессивным. Угольная отрасль здесь, как и в целом, на Сахалине не развивалась, а приходила в упадок. Многие шахты и разрезы, функционировавшие в советский период и выдававшие суммарный максимум в 5 млн тонн угля в год, закрылись. Мы переломили эту тенденцию, начали развивать предприятия и уже превзошли все показатели того времени, оживили экономику района, отрасль.

Но социальная сфера здесь пока еще недостаточно развита. Мы видим эту проблему, о ней говорят наши работники, жители района. Мы являемся крупнейшим налогоплательщиком, но распределение отчислений везде одинаковое: местный, областной, федеральный бюджет. Из перечисленных нами 4 млрд рублей только 259 млн рублей поступило в районную казну. Это тот максимум, который мы можем обеспечить со своей стороны, в том числе за счет регистрации всех своих активов на территории округа. И нам, безусловно, хотелось бы, чтобы средств от нашей деятельности, от деятельности наших работников в районе оставалось больше, чтобы они работали на благо всех жителей.

«

Со своей стороны, мы еще порядка 60 млн в год выделяем на благотворительные цели. Поддерживаем детский спорт, культурные мероприятия, создаем места для активного отдыха местных жителей, участвуем в благоустройстве.

»

Стараемся реагировать на обращения администрации округа. Например, в течение года мы открыли в Углегорском районе — в Шахтерске и Бошняково — две автозаправочные станции, благодаря чему частично удалось решить вопрос качества продаваемого в районе бензина и дизтоплива. А в случае с Бошняково — в принципе его доступности населению. В ближайшее время откроем еще две в Углегорске. Второй год подряд продолжаем обеспечивать углем по социальной цене местных жителей с печным отоплением. Это 1500 рублей за 1 тонну. В сравнении с другими районами Сахалина цена ниже в 2–3 раза. В прошлом году Солнцевский разрез отгрузил для нужд населения 5 тысяч тонн угля.

Прорабатываем дополнительные решения нашего участия в поддержке социальной сферы. Мы хотим, чтобы наши работники, их близкие чувствовали себя комфортно, потому что, если ты работаешь на сложном производстве, потом возвращаешься домой и тебе некуда пойти, негде отдохнуть, а твоим детям негде заниматься спортом, это серьезная проблема. Мы это понимаем и обращаем на это внимание.

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или