Самый известный японец Южно-Сахалинска хочет завещать свое дело городу

понедельник, 30 сентября, 22:18

2152

Автор: Игорь Снегин

Этот человек долгие годы вызывает недоумение и у русских, и у своих соотечественников. Ютака Мияниси в те самые дикие 90-е бросил сытый быт на родине и приехал на Сахалин. Здесь он создал первый японский ресторан, высадил целую аллею сакуры, поспособствовал созданию русско-японского центра… Впрочем, полный список его заслуг куда более внушителен. Недаром ведь он носит звание почетного жителя Южно-Сахалинска. О своем непростом пути он рассказал корреспонденту РИА «Сахалин-Курилы».  

Горькие новогодние слезы

Сегодня в Южно-Сахалинске он известный уважаемый человек, успешный бизнесмен. Недавно вполне счастливо отметил 85-летие. А начиналось все печально. Город мягко погружался в сказку: уже вовсю горели огни главной сахалинской елки и гирлянды электрических самоцветов прилегающих магистралей. Суета спешащих прохожих и витающее в воздухе предвкушение  праздника — все это не трогало, не волновало застывшую душу. Он просто шел в никуда. Очнулся у дома, в котором снимал квартиру, и вдруг, словно сбросив тяжелую ношу, обмяк, а потом тихо заплакал. От обиды, боли, одиночества, безысходности. Оказаться вечером 31 декабря в чужой стране одному, без знания русского языка, по сути, ограбленному, без денег на обратную дорогу — испытание не из легких.

Хозяева одной из гостиниц Южно-Сахалинска, в которой он несколько лет трудился, как это умеют только японцы — напрочь забывая об отдыхе, создавая, а потом и поддерживая марку ресторана и ночного клуба, — именно сегодня, под Новый год, решили отказаться от его услуг. Выставили его, словно ненужного щенка, за дверь, не побеспокоившись с расчетом и объяснением причин. Работал японец в новой России исключительно на доверии, а получилось, как в старых советских фильмах про хищных акул из жестокого мира буржуа, в котором, правда, он как-то умудрился прожить примерно 60 лет без подобных потрясений.

Очнулся Ютака Мияниси оттого, что кто-то тряс его за плечи. Присмотревшись, узнал человека, с которым когда-то познакомился на таможне. Годы стерли его имя из памяти нашего героя, оставив лишь фамилию — Усенко. Тот, как мог, пытался жестами объяснить японцу, что его приглашают за семейный новогодний стол...

Так в жизнь конкретного человека неожиданно вернулось солнышко. Чуть позже, оправившись от шока и заняв на дорогу денег, Мияниси уехал на родину, в Саппоро. Знакомые были уверены — навсегда. Они ошибутся еще не раз, хотя до конца так и не поймут, что же заставляет этого уже немолодого и обеспеченного человека вновь и вновь возвращаться на далеко не всегда дружелюбный к нему остров. Южно-Сахалинск он не перестанет удивлять и радовать, почти каждую весну упорно завозя новые саженцы сакуры для аллеи городского парка взамен украденных.

Не все измеряется деньгами

Если говорить о сахалинских заработках, то они, по сравнению с теми, что имел Мияниси на острове Хоккайдо, смехотворны. Родился он в обеспеченной семье миллионеров. Родители — владельцы крупной фирмы, выращивающей в теплицах ранние сорта клубники, вишни, винограда. А еще — цветы. Окончил университет Саппоро.

Получив диплом экономиста, впервые по-настоящему удивил родню. Вместо того чтобы включиться в прибыльный семейный бизнес, ушел работать в местную телерадиокомпанию. С головой окунулся в мир музыки. Сначала был продюсером, затем уже автором песен. Одна из них, «Блюз Хакодате», сделала его знаменитым композитором: после исполнения лирической поэмы о портовом городе эстрадной звездой Оно Юкико, его песню запела вся Япония...

Мы много говорим о странностях русской души. Но, оказывается, не менее загадочной может быть и японская. Во всяком случае, на пике известности, после почти 20-летнего руководства музыкальным отделом Хоккайдской телерадиокомпании, Мияниси бросает отлаженное дело.

— В жизни главное не деньги, — задумчиво бросает японец. — И не слава.

— А что же тогда главное?

В ответ он только загадочно улыбнулся. Возможно, потому, что всю жизнь тоже ищет ответ на этот вопрос. Пройдя испытания медными трубами, полным достатком, теплом семейного очага, не успокоился умиротворенно. Не бросил якорь и не стал довольным, степенным созерцателем, размеренно плывущим по течению бытия. Преуспев в одном деле, бросал его и брался за другое, создавая современные отели, клубы, рестораны. Потом опять все сначала.

То, что произойдет с ним дальше, всех близких и знакомых сразит наповал. И даже в спокойной и выдержанной на оценки японской прессе его назовут... сумасшедшим! Но все по порядку.

Притяжение русского Сахалина

Однажды он заболел небом. Окончив в США летную школу, в складчину с другом купил небольшой самолет. Освоив японские высоты, стал мечтательно поглядывать в сторону соседнего Сахалина. Казалось, напрасно. Надзорные службы двух стран совсем не горели желанием разрешить перелет. Они плохо знали Мияниси, которого препятствия лишь раззадоривали.

После многочисленных проволочек он добился-таки согласия на первый полет в новейшей истории нашей страны. 27 августа 1992 года, в канун своего 58-летия, Ютака Мияниси приземлился на крылатой машине в областной столице. Этот первый полет из Японии стал предтечей воздушного моста между Хоккайдо и Сахалином.

Наверное, человеку свойственно влюбляться с первого взгляда и в зрелом возрасте тоже. Во всяком случае, после того нашумевшего полета Мияниси потерял покой, осаждая российское Генконсульство уже для получения мультивизы на несколько лет кряду. Там же познакомился с известным нашим земляком, доктором химических наук, профессором института морской геологии и геофизики РАН Ян Юн Бином.

— А дело было так. Командировка в Японию заканчивалась, когда я обнаружил, что потерял портмоне с обратным билетом и всеми деньгами, — вспоминает тот случай ученый. — Куда в таком случае за помощью податься россиянину? Естественно, в родное Генконсульство в Саппоро, что я и сделал. Но там лишь посмеялись над моей рассеянностью. Так что, несолоно хлебавши, отправился я восвояси. Понять мои чувства несложно. Мияниси-сан, по иронии судьбы, дважды сам окажется в похожем положении, без копейки в кармане, но будучи у нас, в России. А несчастье помогло мне тогда обрести надежного друга. В Саппоро, на выходе из консульства, ко мне подошел человек, которого я видел впервые. Спросил, что случилось. Узнав, тут же предложил помощь. Это и был он. Естественно, уже на Сахалине долг ему вернул, а теплота отношений осталась навсегда, за что благодарю судьбу.

Долгожитель ресторанного бизнеса

Сахалин принимал странного японца со сдержанным любопытством, а то и с откровенной настороженностью. С одной стороны — способности, талант, а случалось, и деньги, он искренне предлагал в развитие общего, как ему казалось, дела. С другой, и об этом уже шла речь выше, здесь его элементарно кинули. Нужно было либо затевать в чужой стране изматывающие душу судебные тяжбы, либо ставить жирную точку, довольствуясь тем, что и отрицательный результат — тоже результат и опыт. После чего — прощай, Россия!

Он выбрал третий путь. Вернувшись на Сахалин после декабрьско-январской встряски, начал уже личный бизнес. С нуля. Арендовав часть одного из зданий областного центра, сделал в нем уютный японский ресторан «Аска» (сейчас он называется иначе), для которого (и это только один парадокс в нашей островной экономике) многие морепродукты пришлось завозить с его родины. Потому что свежепойманных трепангов и прочих деликатесов на рыбацком Сахалине днем с огнем не сыщешь. Отсюда и солидные цены в меню.

Тем не менее ресторан, как правило, не пустует. Помимо чиновников и бизнесменов, случается, захаживают люди среднего достатка. Бывают и посетители с именами. Например, актриса Лия Ахеджакова, экс-министр иностранных дел России Игорь Иванов, многочисленные зарубежные гости.

В итоге всем хорошо. У нескольких десятков наших земляков есть работа и стабильный заработок. Город получает налоги, хозяин предприятия — свою долю дохода. Причем, если подобный бизнес в Японии приносит гораздо более существенную прибыль, то здесь иноземного предпринимателя больше греет, как это ни покажется странным, именно радость первопроходца. Ведь вместе с национальной кухней своей страны он первый привнес к нам частицу самобытной культуры соседней страны. Вскоре по проторенной дорожке за Мияниси пришли другие.

Помню, в 90-е, в разгар так называемого кооперативного движения, стремительно плодились точки общепита с корейской и китайской кухней. Многие, правда, не смогли долго продержаться на плаву в условиях не столько конкуренции, сколько незащищенности бизнеса перед засильем государственного и откровенно криминального рэкета. Тем не менее наш герой этот непростой период пережил. И хотя сегодня на Сахалине работает уже  добрый десяток фирменных японских ресторанов, тот первый от господина Мияниси — непревзойденный долгожитель.

— Одно время в Холмске был подобный, почти вместе открылись,  вспоминает Ютака Мияниси. — Но японского повара там однажды убили, и осталось воспоминание о хорошей кухне и сервисе.

— А вы, — спрашиваю, — никогда не боялись нашей действительности? Дикого рынка?

— Наверное, уже отбоялся, — по-японски спокойно отвечает он.

Испытание дикими девяностыми

У нас говорят, что беда не приходит одна. И Ютака Мияниси испытал на собственной шкуре справедливость этой русской поговорки. В 1997 году, когда он только начинал свой ресторанный бизнес в Южно-Сахалинске, приходилось особенно трудно. Сначала строился, потом терпел сплошные убытки: едва проводив одних проверяющих, видел, как на пороге уже появлялись другие...

5 августа, вернувшись из Саппоро, куда летал, чтобы снять деньги в банке и расплатиться за аренду помещения, он получил очередной горький сюрприз. Когда открыл дверь в снимаемую квартиру по проспекту Мира, был тут же оглушен. Там его ждала засада. Перед отъездом Мияниси, по простоте душевной, не делал секрета, что летит за деньгами. Так получил второй сахалинский урок: пока один из юных отморозков издевался и мучил, другой негодяй обыскивал чемоданы японца.

Грабители, действующие по чьей-то наводке, унесли все: и привезенные 10 тысяч долларов, и дорогую фотоаппаратуру, и телевидеотехнику. Общий ущерб, если не считать пережитого стресса и побоев, достиг 18 тысяч «зеленых». В УВД области посочувствовали и… пообещали в течение трех месяцев найти подонков. Увы, не случилось.

В его сердце нет места для злой памяти, он давно простил и тех грабителей, и своих первых обидчиков из гостинично-ресторанного бизнеса. Даже настоятельно просил опустить их имена и название фирмы. Это трудно — научится прощать, но это — главное, уверен японский ветеран малого и очень трудного сахалинского бизнеса.

Но тогда вновь перед ним стояла дилемма: уезжать или остаться? Родные, особенно мама, близко к сердцу восприняли весь ужас пережитого, хотя он их старался беречь и не травмировать рассказами о такой стороне своего сахалинского бытия. Но прознали о несчастье вездесущие японские журналисты. Вопреки увещеваниям близких он снова решил остаться, продолжить дело. Привез с родины новую партию денег.

— Мне было бы стыдно убегать в Саппоро и чувствовать себя побежденным, — объясняет Мияниси. — Я должен был утвердиться, доказать себе и другим, что здесь, несмотря ни на что, и можно, и нужно работать.

Пожалуй, его железной воле могли бы позавидовать даже предки-самураи. Он, правда, говорит, что те были обычными людьми, хотя кто знает. Когда в очередной раз ныне покойная мама просила его возвращаться, а он традиционно искал предлог уклониться, она со вздохом заметила: «Видать, это зов крови — той же, что была у деда. Он ведь раньше, как и ты, все рвался на Сахалин. Потом долго жил в Маока...» Маока — это сегодняшний Холмск.

— Так я впервые узнал еще об одной черте своего предка, — замечает Мияниси.

Все остается людям

Этот неспешный, обаятельный и одаренный человек успел повидать много стран в Америке, Европе, Азии. Ему есть с чем сравнивать Сахалин, Россию. У него, в отличие от большинства из нас, есть и возможность выбирать, где лучше работать, петь, дышать. Но, выходя на финишную прямую жизни, он на десятилетия задержался почему-то именно на нашем острове, не отпугнувшем трудностями. Многие знакомые бизнесмены не понимают его, предпочитая не связывать свой труд и быт без острой на то необходимости с экстремальными, по их разумению, регионами, где не могут гарантировать 100-процентную безопасность.

А Мияниси так же мотается между Хоккайдо и Сахалином, завозя в свой тихий ресторан морепродукты, которые, по уродливым правилам нашей экономики, российским рыбакам заметно выгоднее сдавать в Японии, поднимая и дальше уровень тамошнего бытия. Еще он помогает нашим беспризорникам, детям-инвалидам, сиротам, тратя на них десятки тысяч долларов в год.

Поскольку своей семьи у Мияниси-сан нет, он как-то признался мне, что когда пробьет его час уходить далеко, безвозвратно, то хотел бы завещать Южно-Сахалинску это свое творение, в которое вкладывал деньги, силы, душу. Отличный ресторан с духом прекрасной страны Восходящего солнца.

Будем надеяться, до финала еще далеко. Очень хочется, чтобы именно этот человек как можно дольше продолжал нести заряд позитива в непростое наше время.

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или