Путь к открытиям

четверг, 25 марта 2010, 17:47

Ведущему научному сотруднику лаборатории сейсмологии Института морской геологии и геофизики Дальневосточного отделения РАН, доктору физико-математических наук Роману Захаровичу Тараканову недавно исполнилось 80 лет. Однако и при соответствующем трудовом стаже увидеть свою трудовую книжку ему пока не удалось. Как пришел в сектор сейсмологии при Сахалинском филиале АН СССР (именно там была заложена основа научно-исследовательского института) в 1952 году, так до сих пор там и трудится.

СУДЬБОНОСНЫЙ ЗАПРОС

Путь этого человека в науку настолько интересен, поучителен и даже драматичен, что об этом обязательно следует рассказать. Родился в глухом селе Иркутской области в бедной многодетной семье. В горнице была всего одна кровать, дети вповалку спали на полу. Вот почему не следует осуждать отца Ромы, сверловщика судоверфи, заставившего сына уже после седьмого класса устраиваться на работу учеником монтера. Производственный дебют однако не получился: у подростка не хватило силенок взобраться на столб. Обрадовался, конечно, – очень хотелось учиться. Из-за болезни не получил золотую медаль. А вот в Иркутский университет поступил без помех. Перед его окончанием все решил судьбоносный запрос из Южно-Сахалинска: требуются сейсмологи.

Заведующий лабораторией института этого профиля Иван Николаевич Тихонов считает, что именно с приходом выпускника Иркутского университета на Сахалине стали всерьез заниматься сейсмологией.

ЗОНА ТАРАКАНОВА, ГОДОГРАФ ТАРАКАНОВА…

А вот что говорит о Романе Захаровиче его коллега и друг цунамист Виктор Михайлович Кайстренко:

– Это необыкновенно увлеченный ученый. Дотошный (по словарю русского языка Ожегова—любознательный, сведущий, во все вникающий). Такой подход к делу всегда вознаграждается. В геофизике некоторые разработки Тараканова стали классическими. Они настолько восприняты всеми причастными к этому профилю науки специалистами, что стали именными, как теорема Пифагора или бином Ньютона. Р. Тараканов автор более двухсот научных публикаций.

Подробности об услышанном захотелось узнать от самого ученого. Он сразу же обаял меня своею доброжелательностью, простотой в общении. Чувствовалось, что ему очень приятен такой разговор. Речь пошла о так называемой сейсмофокальной зоне Тараканова. Впервые в мировой научной печати этот термин был озвучен знаменитым академиком П. Н. Кропоткиным, а международный резонанс получил благодаря японцам.

Осматриваю макет Курило-Камчатской сейсмической зоны. В объемном блоке – разноцветные шарики, похожие на драже.

– Это очаги землетрясений, или, как мы их называем, гипоцентры, – рассказывает Роман Захарович. – Для того чтобы их выявить, понадобился разработанный мною за десяток лет напряженной работы региональный годограф продольных и поперечных волн. Он внедрен в практику обработки сейсмических наблюдений геофизической сахалинской службы Российской академии наук. Обратите внимание, очаги расположены закономерно, тяготеют к определенным фокальным зонам, зависящим от фокуса, где и произошло возмущение определенного участка земной коры. Такие зоны – живые структуры нашей планеты. Они пронизаны разломами, по которым внедряется магма, проходят активные тектонические процессы, высокая сейсмичность. Причем – это хорошо видно на макете – зона, открытая в середине прошлого века американским геофизиком Х. Беньоффом, падает под углом 45 градусов от материкового склона Курильского жолоба под Охотское море. С ней связывают все крупные землетрясения Тихоокеанского региона.

Восприняв существование такой зоны как доминирующей, я учел и такой неоспоримый факт. Согласно теории дислокации о нарушениях первичного залегания горных пород в зависимости от происходящих в недрах земли процессов, должна быть и другая – второстепенная зона, идущая перпендикулярно к доминирующей.

Даже японцы, обладающие гораздо более плотной сетью сейсмостанций, подобный поиск сочли не заслуживающим внимания, так как считали, что сейсмическая опасность может исходить только от зоны Беньоффа. Этим объясним азарт, с которым вел изыскания, используя, разумеется, свой годограф. Стал записывать и заносить в каталоги землетрясения, зафиксированные не в доминирующей зоне, а за Курильским жолобом. Уловил определенную закономерность в распределении очагов. Так и открыл «свою» зону.

А может быть, и не стоит называть ее второстепенной. Ведь и с ней могут быть связаны сильные землетрясения. Приведу такой пример. Известный авторитет в нашей науке академик Сергей Александрович Федотов после катастрофического землетрясения на Суматре предсказал, что подобное буйство стихии может произойти на наших Средних Курилах. Около островов зафиксирована зона затишья – явный признак предстоящей сейсмической активности. Землетрясение действительно произошло, и очень сильное, с магнитудой 8,3. Однако не там, где прогнозировалось, а за Курильским жолобом, в глубоководной впадине. А там уже моя зона.

УПОРСТВОМ УЧЕНОГО ДОСТИГНУТО

Р. Тараканов – крупный ученый с мировым именем, внесший значительный вклад в развитие геофизических исследований на Дальнем Востоке. Он обосновал новый взгляд на природу сейсмофокальных зон, дал оценку линейных размеров очаговых зон и предельных магнитуд землетрясений в Дальневосточном регионе. Общеизвестны и его заслуги в создании карт сейсмического районирования Курильских островов. А ведь от степени сейсмичности зависит запас прочности возводимых сооружений, а значит, и их стоимость.

Даже на общем фоне обширной научной деятельности нельзя не выделить совместную с сейсмологом Николаем Левым работу. Они впервые проанализировали распространение сейсмических волн на пониженных скоростях в вязких слоях земной коры (полиастеносферная модель Тараканова – Левого). И дело не только в этом. К сожалению, у бесспорно талантливого соавтора, скажем так, был очень уж непростой нрав, и Роман Захарович, пожалуй, единственный человек в институте, который сумел организовать плодотворное взаимодействие.

Мягкий, покладистый по своему характеру, он никогда не изменял своим принципам. Можно привести такой пример. В советское время приходилось выезжать к нашим южным соседям для обмена опытом. Однако в одночасье полезные контакты пришлось прекратить: Романа Захаровича приглашали в «Сахалинскую Лубянку», предлагали последить за японскими учеными. Он отказался.

ВАЖНЕЙШАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЖИЗНИ

Генеалогическое древо семьи Таракановых.

И вот теперь пришло время рассказать еще об одной важнейшей составляющей его жизни. О его жене Людмиле Иосифовне. Она приехала в Новоалександровск после окончания Московского университета на год раньше. Распределили молодого специалиста в то же научное учреждение. Молодые люди подружились, часами прогуливались, курсируя между своим поселком и Луговым. Так что у Людмилы роман с Романом продвигался в нужном направлении. Все шло к тому, что парень наконец решится и скажет нечто важное для обоих. Однако кавалер вдохновился, рассказывая о проблемах своей геофизики. Но вот наступила пауза. Девушка замерла в ожидании. А он произнес с огорчением:

– Очень жаль, что под рукой нет карты, тогда стало бы все понятнее.

Было темно, и парень не заметил, как на глазах девушки появились слезы.

Сейчас на 58-м году супружеской жизни Таракановы вспоминают об этом эпизоде с улыбкой.

Они вырастили четверых замечательных детей, уже удачно определивших свой путь в жизни. Отрадно, что младшая Катя тоже пошла по научной части. Она кандидат биологических наук, старший научный сотрудник СахТИНРО.

Супруг души не чает в своей половине, хорошем геологе и замечательной хозяйке. Во всем отводит ей главную роль. Как лидер, душа компании она известна давно, а когда ушла на пенсию, расцвел и писательский талант Людмилы Иосифовны. Землякам очень нравятся ее рассказы, грустные и смешные… И всегда интересные, как и их автор.

А себя ученый не любит выпячивать. Во всяком случае, орден «Знак Почета» не надевает.

Автор: Вадим Сирак

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или