Клара Кисенкова: от массовки до главных героев

четверг, 27 ноября 2014, 16:15

11490

Автор: Юлия Шинкоренко

странная миссис Сэвидж

Народная артистка РСФСР на каждый спектакль идет с особым трепетом

Сахалинский зритель давно полюбил актрису Клару Кисенкову за способность быть предельно искренней, за искрометный талант и энергию. Ее появление на сцене зал всегда встречает дружными аплодисментами. Зрители заразительно смеются над ее комическими персонажами и дружно замирают, когда она берет высокую, трагическую ноту.

В труппу островного театра Клара Константиновна попала сразу после окончания Дальневосточного педагогического института искусств во Владивостоке. За время работы на сцене областного драматического театра, почти 50 лет, она создала целую галерею ярких образов.

Это Агафья Тихоновна в «Женитьбе» и Анна Андреевна в «Инкогнито» по Н. В. Гоголю, Елена Никифоровна в «Моей жизни» и Раневская в «Вишневом саде» А. П. Чехова, Дотти Отли в «Шуме за сценой» М. Фрейна и Степановна в «Острове Рикоту» Н. Мошиной и многие другие.

Народная артистка поделилась секретами непростой профессии с нашим корреспондентом перед спектаклем «Прекрасное далеко» Д. Привалова. В этой грустной утопии, где рассказывается о том, что жизнь дается один раз и ее надо успеть прожить, она сыграла ангела тетю Таню – бывшую жительницу блокадного Ленинграда, очарованную личностью Владимира Ленина.

– Клара Константиновна, в 2014 году здание Чехов-центра отметило полувековой юбилей. Вы пришли сюда годом позднее. Какие воспоминания остались от театра 50-летней давности?

– Самые прекрасные. Во Владивостоке было старое здание, а на Сахалине его только построили. И мне – бывшей студентке – оно казалось потрясающим.

Больше всего запомнилась огромная хрустальная люстра, которая висела в зале. У всех, кто входил в этот зал, невольно возникало ощущение праздника.

– Как встретила труппа театра актрису с внешностью героини и непредсказуемым характером?

– Я всегда говорила и буду говорить о том, что наш театр удивителен той атмосферой, которая здесь существует. Тут нет черной зависти, что, говорят, якобы есть в других театрах.

И тогда, и сейчас, когда в спектаклях работают два актерских состава, они всегда помогают друг другу, четко выполняя задачу, поставленную режиссером.

Я застала в театре когорту «стариков» – профессионалов высокого класса. И они очень по-доброму относились к нам, молодым. Кроме этого, была большая молодежная команда, мы были очень дружны. Поэтому воспоминания о первых, да и последующих годах работы в театре очень трепетные.

Потом, мне очень повезло: моим первым главным режиссером и педагогом в театре был заслуженный деятель искусств Евгений Ильич Сахаров. Когда молодой актер только приходит в театр – это очень сложный момент. И я благодарна Евгению Ильичу за то, что он подхватил меня и продолжал учить дальше.

– В пьесе Горького «Егор Булычов» Е. Сахаров дал вам, 21-летней девушке, роль 70-летней женщины. Как вы ее восприняли?

– Я пришла к нему со слезами на глазах и спросила, почему именно я, ведь были и незанятые возрастные актрисы. Тогда он сказал удивительные слова: «Ты хочешь работать в театре и быть востребованной всегда? Тогда запомни: ты должна уметь играть все, любые роли». С той поры я придерживаюсь этого правила.

Актерам присущ переходный возраст – когда вместо молодых героинь им вдруг достаются роли мам, бабушек. Как правило, актрисы тяжело воспринимают это. Благодаря Евгению Ильичу для меня не существовало этого переходного периода.

– Возможна ли искренняя дружба между ведущими актрисами?

– Возможна. Может, где-то и существует вражда, но я этого не встречала, во всяком случае, на сахалинской сцене. Поэтому когда я слышу от столичных актеров, что театральное закулисье – это террариум, мне становится грустно.

– В разных источниках – разное количество ролей, которые вы исполнили, – 250, 300, 350… Сколько же их на самом деле?

– Вела подсчет до 250, потом перестала. В первые десять лет моей работы выпускали по 11 спектаклей в сезон, и в десяти из них я была занята. Это ведь не только главные роли. Актер должен уметь все: сегодня играть героиню, а завтра бегать в массовке.

– На какой спектакль сегодня ходите с особым трепетом?

– На каждый. Потому что если внутри нет ничего, то и зрителю ничего не сможешь дать.

– Вы неоднократно выступали и в качестве режиссера-постановщика. Спектакль «Моя жена – лгунья» на протяжении шести лет успешно идет на сахалинской сцене. Тяжело ли актрисе без специального образования стать режиссером?

– Это либо есть внутри, либо нет. Мне было, конечно, трудно, но считаю, что актер – это не просто пластилин, из которого что-то лепят, он и сам должен уметь делать многое: разбирать роли и работать над ними, накапливать знания.

Иногда молодые актеры остаются незамеченными режиссером. Я общалась с ребятами за кулисами и видела, что они могут, поэтому передо мной стояла задача раскрыть их.

Практически вся молодежь участвовала в моих постановках, а после они шли дальше сами. Я всегда говорила ребятам о том, что они самые добрые, самые талантливые, самые красивые. Первым словом непременно было «добрые», потому что после такой установки доброта непроизвольно шла через всю их работу.

На мой взгляд, раскрыть актера – одна из главных ценностей в режиссуре. Если ты нашел и открыл актера, этим можно гордиться.

– Верите ли вы в какие-либо театральные приметы?

– Конечно! Если упал текст роли, обязательно на него надо сесть, неважно где – будь то лужа или кабинет директора театра. Иначе завалишь роль.

– В сентябре 2015 года – 50-летний юбилей вашей сценической деятельности. Считается, что каждые семь лет нужно менять работу. Как вы относитесь к этому мнению?

– Особенность профессии актера в том, что это либо дано человеку на всю жизнь, либо он сходит со сцены намного раньше семилетнего опыта.

У меня было столько главных режиссеров и директоров, что можно сказать – я поменяла почти 20 театров. Каждый руководитель приходил со своим видением, и каждый раз нужно было утверждаться, доказывать, что ты можешь. Бывало и тяжело, жизнь не усыпана лепестками роз, но все переживания никогда не выходили за рамки внутренних монологов.

– Спустя столько лет – что для вас театр?

– Жизнь. Почему актер с температурой или высоким давлением играет спектакль? Пока он играет, он чувствует себя лучше. Другое дело – после спектакля, когда его под белы рученьки уводят обратно. Сцена – она и лечит, и калечит. Калечит, потому что мы играем сердцем, нервами.

Я часто сравниваю актеров с донорами крови. Говорят, если человек сдает ее регулярно, то потом ему просто необходимо делать это постоянно для обновления. Точно так же и актеры, отдаваясь спектаклю и зрителю, взамен от людей, сидящих в зале, получают заряд положительной энергии и больше не могут без этого. По-моему, профессия актера – единственная в мире, где люди просят, чтобы им дали работу.

Я очень люблю сахалинского зрителя. Он необыкновенно добрый и открытый, очень тонко чувствует. И если актер действительно отдает себя, то и взамен получает заряд эмоций. Это взаимопроникающие сосуды.

– Что вы хотели бы пожелать зданию театра в честь юбилея?

– Что можно пожелать дому? Благополучия. И, конечно же, зрителя. Всегда!

Фото Сахалинского международного театрального центра им. А. П. Чехова.

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или