Мама, я жива...

вторник, 14 апреля 2015, 17:09

Автор: Екатерина Банковская

Для Надежды Ивановны Голотвиной самым счастливым стал миг, когда она, пройдя два концлагеря, вернулась домой

Роковой хлеб

«Дорогие мама и бабушка! Меня угнали в Германию. Но наша Красная армия придет, выгонит фашистов, и я вернусь домой». За эти пару строк Надежда Ивановна Голотвина (в девичестве Кудрявцева) прошла два самых страшных концлагеря – Освенцим и Бухенвальд.

Когда началась война, юной Наде не было еще и 15 лет – она родилась 28 декабря 1926 года. Бомбежки застали ее семью в родном Старобельске, неподалеку от Луганска, на Украине.

– Папу я не помню. Он работал на шахте и попал под обвал, когда мне было 5 лет. Росла я с мамой и бабушкой, – рассказывает ветеран. – Во время войны, как и все, мы прятались в погребе дома. У меня была подруга, мы вместе в школе учились, жили по соседству. На ее дом упала бомба, и вся семья погибла. А мы остались. Вот такая судьба...

Мама и бабушка всеми силами оберегали единственную дочку и внучку. Роковым для Нади стал один октябрьский день, когда она вызвалась быстренько сбегать в магазин за хлебом.

– Я решила тихонечко пойти, я маленького роста, худенькая, на меня внимания не обращали. Побежала в магазин. И вдруг вижу: навстречу люди с криками: «Облава! Облава!» Я растерялась: или бежать домой, или вместе с людьми. Решила вернуться, и тут меня за руку – раз... и потащили. Там машина стояла – меня туда. А машина уже полная была. Всех подряд забирали – стариков, женщин, детей, даже младше меня. Всех, кто шел по улице, хватали – и в машину. Потом нас привезли на железнодорожный вокзал и погрузили в товарные вагоны, как будто мы и не люди вовсе, – вспоминает Надежда Ивановна.

С детской смелостью

Дома никто не знал, куда подевалась Наденька. Родные потеряли всякую надежду когда-нибудь снова увидеть ее живой. Из товарного вагона Надя Кудрявцева попала на ферму, где-то на реке Одер. Там она вместе с поляками, французами и пленниками других национальностей работала на полях.

– Я все время плакала. У меня вообще глаза на мокром месте. Бабушка и мама всегда меня очень лелеяли. И одна женщина-полячка спросила у меня, чего я реву. Я сказала, что родные не знают, что я жива. Тогда она пообещала выпросить у старшего бумагу, чтобы я могла написать домой. И мне разрешили. Я так обрадовалась! – рассказывает моя героиня.

Но за свою непосредственную смелость и детскую уверенность, что запечатанный конверт никто не вскроет, юная Надежда жестоко поплатилась. Девочку посадили в черную машину и привезли в один из самых страшных концлагерей – Освенцим.

– Меня сразу наголо остригли, под машинку. На руку поставили клеймо… – срывающимся голосом ветеран воскрешает страшные воспоминания. – В концлагере мне тоже встретилась полячка. Она сидела там вместе со своей дочерью, моей ровесницей. И меня она тоже взяла под свое шефство. Вскоре мы с девочкой заболели тифом. Я лежала без памяти. Помню только: приходит немец, зовет на работу. А полячка говорит, мол, дети больны. Он посмотрит, махнет рукой и уйдет.

В руки красноармейцев

Из-за провалов в памяти Надежда Ивановна не помнит, как ее из Освенцима перевезли в Бухенвальд. В этом концлагере девочка проработала на военном заводе до самого освобождения лагеря в апреле 45-го. Вместе со своими сверстниками она набивала порохом пустые гильзы. Чтобы достать до стола, Наде Кудрявцевой, рост которой был всего полтора метра, приходилось становиться на возвышение.

Надежда Ивановна вспоминает, как в один апрельский день всех узников Бухенвальда привели на специальный плац в центре концлагеря, чтобы пересчитать. Надсмотрщики каждое утро и вечер проверяли, все ли на месте.

– Мы встали в очередь на проверку. Впереди шли мужчины, военнопленные. Мы, дети и подростки, стояли в конце. И вдруг немцы стали расстреливать всех узников из пулеметов... Оказалось, там наши уже подступали, – рассказывает моя собеседница. – Кого не убили в тот день, кинулись бежать. И мы с девчонками понеслись, пролезли через колючую проволоку. Расцарапали себе все ноги, но не замечали этого. Бежали, не зная куда. А другие пленники нам сказали: «Бегите, где стреляют. Это наши». Красноармейцы увидели нас, взяли за руки. И мы сразу такое облегчение почувствовали!.. Привели нас в двухэтажный дом, сразу чаем стали поить. Как мы рады были! В концлагерях нас кормили, не дай Бог как. Свиней лучше кормят. Вот почему я сейчас и люблю просто хлеб... Не знаю, как выжила. И так рада, что мои дети ничего этого не видели и не знают…

Возвращение домой

Домой Надежда Ивановна вернулась уже в июне 1945 года. Тогда девушка и почувствовала по-настоящему счастье Победы. На родину она прибыла уже не в товарном вагоне, а в пассажирском.

– Пришла я к своему дому. Собака во дворе на меня кинулась, не узнала. Бабушка моя тоже подумала, что кто-то чужой пришел. А потом как глянула на меня – и в обморок. Я кинулась к ней: «Бабушка, бабушка!» Хорошо, что во дворе была колонка с водой. Я набрала воды, брызнула ей в лицо. Она пришла в себя, начала меня обнимать. А потом мама с работы вернулась. Так и сидели в обнимку, не могли расстаться. Встреча с моей тетей тоже очень запомнилась. Она медсестрой дошла до Берлина и даже получила орден Красного Знамени. Мы друг друга схватили и плакали… Встреча с семьей была для меня самым большим счастьем. Вот мой День Победы, – говорит моя собеседница.

Понемногу жизнь начала возвращаться в мирное русло. Моя героиня отправилась сразу в 10 класс, хотя до войны окончила только восемь. Но в школе она училась на одни пятерки, потому быстро нагнала программу. После Надежда Ивановна получила диплом бухгалтера. К слову, этой профессии она отдала сорок лет.

Секрет счастья

Со своей единственной любовью – летчиком Василием Тимофеевичем Голотвиным – Надежда Ивановна познакомилась на танцах. Вместе с мужем ей довелось поездить по стране и по островному краю.

Сначала больше года молодая семья Голотвиных прожила в Серпухове. Там и родился их первенец. Сегодня сын вместе с женой и двумя детьми живет в Санкт-Петербурге. Кстати, именно в Северной столице Надежда Ивановна почти каждый год встречает День Победы.

На островную землю судьба привела мою собеседницу в 1950 году. Голотвины успели пожить в Охе, Александровске-Сахалинском, Тымовском, где родилась дочь Лариса. Больше 20 лет семья провела в селе Зональном Тымовского района. После Голотвины переехали в Ноглики. В этом северном городе и похоронен Василий Тимофеевич. Кровоизлияние в мозг произошло на 53-м году жизни…

– Мне повезло, что я встретила такого человека. После этого моя жизнь пошла хорошо. Но я не забыла все ужасы концлагерей, просто голова была занята другим. Семья, дети, работа… Если бы Бог не дал мне семью, я бы, наверное, уже не жила, – говорит Надежда Ивановна.

В островную столицу она переехала в 1991 году, чтобы помочь дочери растить внучку Свету. Сегодня ветеран заботится уже о своей правнучке – пятилетней Оле. Двое детей, трое внуков и правнучка – вот и весь секрет счастья и долголетия, признается она.

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или