Счастливая Копеечка

вторник, 14 апреля 2015, 14:55

Автор: Светлана Коцубинская

Любовь в военных окопах – какая она была? Каково это – провожать на передовую парня, с которым познакомилась только вчера и который, возможно, уже никогда не вернется? Ветеран Великой Отечественной войны Нина Николаевна Харенко (Копейкина) рассказала о своем военно-полевом романе, начавшемся в 1942 году, а затем переросшем в долгую семейную жизнь.

На войну по объявлению

Нину Копейкину из небольшой деревеньки Вологодской области с детства растили парнем. Она была старшей из четырех сестричек да малого брата. На войну 19-летняя девушка попала, можно сказать, случайно.

- Я трудилась на оборонных работах каждый день. Помню, за обедом папа как-то посетовал: не сможем мы корову держать больше, сено некому косить. А на столе газетка лежала, там объявление: набираем на трехмесячные курсы связистов, освобождение от работ, два дня в неделю выходной. Вот, думаю, в эти два дня и буду сено косить. Решила пойти, - вспоминает Нина Николаевна.

В фронтовом альбоме молодость семьи Харенко

На учебу ходили в город Кириллов, 12 километров. Собирались с девчонками из соседних деревень, туфли в тряпичный мешочек – и босиком по лесу. Дошли, ноги в озерце помыли, носочки надели, сверху туфельки – и на учебу.

Через полтора месяца, не дав девчатам доучиться, отправили их на войну.

- Когда вывезли на телеге за село, папа достал тихонько чекушку из сапога. Налил немного, сказал выпить. Говорю: «Сдурел, пап, я ж не пила никогда!» А он: «Это для того, чтобы целой-невредимой вернулась». Я задохнулась, конечно, но выпила. Папа знает, что говорит, он у меня три войны прошел, - рассказывает ветеран.

Судьба у почтового ящика

Первая в жизни Нины поездка на поезде оказалась дорогой на войну. Ее привезли сначала в Москву, затем она, обучившись на связистку, отправилась на северо-западный фронт. Был 1942 год.

- Ехали ночью, понадевали на нас ватные брюки, телогрейки, валенки, портянки по полметра байковые. «Рама» немецкая летит – останавливаемся, потому что движущиеся машины расстреливали. Улетит – опять едем… Привезли нас, девчонок, в населенный пункт Старая Русса, поселили в блиндажи, - вспоминает Нина Николаевна.

На фронте ее, невысокую и большеглазую, прозвали Копеечкой из-за фамилии Копейкина. Девушка обеспечивала связь с Москвой, с другими частями. Изредка на пункт связи забегали военкоры, чтобы передать новость в газету.

- Прибежит, кричит: «Срочно надо передать сообщение!» А я ему в ответ ору: «Шифровка важнее!» Он злится, мои бумажки со стола скинет, свои сует. Так и переругивались, - с улыбкой вспоминает женщина.

Статный лейтенант Харенко - мечта многих девчат

Через недельку, когда немного обжилась, стали ставить девушку на пост у почтового ящика. Во время одного из дежурств повстречала она свою судьбу.

- Смотрю, молодой офицер идет. Помню, аж сердце екнуло, такой красивый. Подходит, говорит: «О, новые малокровные появились». А я обозлилась, в ответ ему: «Ты, что ли, многокровный?» Он тоже сердиться начал: «А что это вы мне тыкаете? Я все-таки офицер!» Я в ответ: «Извините. Не будем тыкаться, будем выкаться». Я ж с деревни девка, оторви да брось была. Достал парень письмо треугольником с почтового ящика. Оттуда – фото маленькое показывает. На нем девчоночка такая же, в гимнастерке, пилотке, черная, бровастая. Я посмотрела и говорю: «Ну, и что в ней хорошего? Я в тысячу раз красивее». Он оглядел, согласился, выкинул письмо и ушел.

Позже девчонки рассказали Нине, что у этого парня, Ивана, была девушка на войне. Но в один из обстрелов в блиндаж попал снаряд, девчонку убило. С тех пор он ни с кем не встречался, ни на кого не смотрел. А влюблены в него были многие. Но выбрал он именно деревенскую девчонку, которая не побоялась дерзить офицеру. «Счастливая Копеечка» - так стали называть ее подружки.

На войне не до шашней

Через несколько дней, встретившись случайно, Иван пригласил ее в кино. Девчонок в кинотеатр водили строем, а офицеры ходили поодиночке. Иван занял для Нины место. Боевой дух солдат и офицеров приезжали поддержать и известные советские исполнители. Нина Николаевна была на концерте Лемешева и Руслановой.

Нина Николаевна бережно хранит благодарности подписанные самим Сталиным

Романтика на войне – дело сложное, неуместное, но парней и девчонок было много, свидания случались. Романы вспыхивали под звуки бомбежек, под вой сирен и выстрелы. Нина Николаевна вспоминает, что однажды Иван в перерывах между боями раздобыл в соседней деревеньке велосипеды, пригласил ее покататься в лесу. Велосипедная прогулка, будто и нет никакой войны, запомнилась ей на всю жизнь. А в остальном – обычные фронтовые будни, когда не знаешь, вернется ли любимый с передовой. Об интимных подробностях рассказывает, посмеиваясь и совсем не стесняясь:

- Когда там было шашни разводить, на войне-то…Честно вам скажу, любовью тогда несподручно было заниматься. Пока ватные брюки стащишь, уже и не досуг. А вдруг тревога? Но верность своим парням многие хранили. Были, конечно, девчата, что и трех-четырех месяцев не прослужат, отправляются домой рожать. Иван сразу мне сказал, чтоб не моталась от одного парня к другому. Говорил: «Я часто на передовой, но чтобы все здесь знали, что ты моя», - рассказывает Нина Николаевна.

Красоту на войне наводить было нечем, ни косметики, ни колготок, ни туфель. Даже нижнее белье выдавали только две пары на месяц. Была, правда, среди девчонок одна высоченная москвичка – Катя Воробьева. Она привезла с собой обычные школьные карандаши. Ими и красилась: брови – черным, губы – красным. Но за здоровьем девчонок следить заставляли. На кухне супу не дадут, пока кружку елового отвара не выпьешь, такой приказ.

Добрый дядя Миша

Летом 1943 года 11-ю армию расформировали, отправив вместе с Иваном на 3-й Белорусский фронт в отдельный батальон связи. Незадолго до этого над передовой летали немецкие «рамы», раскидывали листовки и красные удостоверения для перехода на сторону так называемой Русской освободительной армии. Многие, и Нина в том числе, собирали их по ночам в огромных количествах и несли доброму повару Кузе печь топить.

Вообще, делится Нина Николаевна, добрых хороших людей за войну она повстречала очень много. Фронтовой водитель дядя Миша стал таким родным, что без него не представлялся ни один переезд с места на место.

- Нам, 20-летним, он казался таким дядькой в возрасте. Бывало, застрянем, он командует: девки, выпрыгивайте, машину толкать надо. Мы вымажемся как черти, ЗИЛ тяжелый очень, но вытолкаем. У дяди Миши было ведро большое, как только переедем на новое место, он сразу ищет колодец или речку, наберет воды, разводит костер. После кричит: «Девки, давайте стирайтесь, мойтесь, я воды нагрел». Добрый мужик был, - вспоминает женщина.

Единственная военная фотография, где Иван и Нина рядом

Переездов на ЗИЛе дяди Миши было немало. И везде складывалось так, что Нина была рядом с Иваном. Уже в Польше им посчастливилось сделать единственную совместную фронтовую фотографию, да и то случайно. Однажды Ваня увидел фотокорреспондента, который бежал с передовой, попросил сфотографировать их. Нина поначалу боялась, что фото – к разлуке, однако потом согласилась.

- Я эту фотокарточку домой отправила. Потом мама рассказывала, как ходила по деревне и хвасталась сельчанам: «Посмотрите на Нинкиного жениха». Наши-то шутили: «Да разве будет такой красавец с нашей Нинкой жить? Чего ж ему с деревенской девки взять?» А вот 40 лет мы вместе прожили. Детей троих вырастили. Значит, было что взять, - с улыбкой замечает Нина Николаевна.

На ЗИЛе до Победы

Однако так, как Нине и Ивану, везло не всем. На одном из перегонов 18-летний телефонист Володька, красивый и веселый парень, выбежал из машины нарвать ромашек на день рождения своей девушке. Он не заметил противотанковой мины, спрятавшейся в траве. Володьку убило сразу, разнесло половину машины, погибла и телефонистка Маша. Это случилось всего за несколько дней до победы.

Друзья - однополчане

Но ЗИЛ дяди Миши сумел доехать до самого конца войны. Через пустые, почти без жителей Польшу, Латвию, Эстонию добрался он до Кенигсберга. Здесь Нина и услышала весть о победе. Однако день для нее был не радостным.

- Там на море коса была, нашу часть туда и определили. Поставили машины, палатки. Коса эта от моря отделялась стеной. В ночь на 8 мая начался обстрел, на той стене засели снайпера. Убили они нашего дядю Мишу. Он всегда в своей машине спал на переднем сидении, не оставлял ее. Пуля попала прямо в висок, дырочка была совсем маленькой, и крови немного. Как мы плакали! Вспомнили, что и фамилии его не знали. Я даже не знаю, где его похоронили тогда. Вот такой был мой день Победы.

«Дорогая подруга моя…»

Однако война закончилась, а жизнь продолжалась. На некоторое время осталась часть в Кенигсберге. Молодые заняли для житья полуразрушенный дом с дыркой в стене от снаряда. Как-то наделала девушка вареников, вышла на крылечко поджидать Ивана, солнце светит, еда на печке, хорошо. Встретила любимого, в дом заходит, а кастрюли нет!

- Глядим мы с Ваней в дырку в стене – а на полянке неподалеку сидят женщина да трое чумазых ребятишек. И вареники из нашей кастрюли наворачивают. Посмотрели на них, на ребяток голодных и поняли: война закончилась. Надо возвращаться домой.

Взвод девчат связисток

Брак с Иваном зарегистрировали только в 1946 году в Казахстане, потом, помотавшись по стране, семья завербовалась на Сахалин. Молодым пообещали дом и корову, ничего этого, конечно, не дали. Первое время жили на вокзале в Южно-Сахалинске, потом им предоставили для жилья товарный вагон. Там и родилась дочь Галя.

Чета Харенко прожила вместе 40 лет. Ивана уже давно нет, у Нины Николаевны сегодня три внука и внучка, два правнука. Прабабушка изредка показывает им свои медали и военный альбом, где бережно хранит удостоверения к боевым и трудовым наградам, благодарности за взятие городов за подписью Сталина да военные фото. Среди них – и единственная фотокарточка, где большеглазая Копеечка запечатлена с тогда еще лейтенантом Ваней Харенко. На обратной стороне фото поблекшая надпись, сделанная любимым в фронтовом 1943 году: «Дорогая подруга моя…».

Комментарии

К данному материалу пока нет комментариев. Вы можете стать первым.

Или