Креативный подкоп

2049
Вт • 7 февраля 2017 • 16:57
Евгений Аверин
Эти стены и забор в Стародубском помнят ту августовскую ночь 1979 года, когда через вырытый лаз под землей на волю убежало 14 осужденных из Северной Кореи
Эти стены и забор в Стародубском помнят ту августовскую ночь 1979 года, когда через вырытый лаз под землей на волю убежало 14 осужденных из Северной Кореи

В 70-летней истории области есть один непревзойденный рекорд. Он весьма специфичен и не афишируется. Потому что у нас на Сахалине был совершен самый массовый во всем Советском Союзе побег заключенных

Три группы

В 1979 году из колонии в селе Стародубское Долинского района тайком выбралось 14 человек. Все – граждане Северной Кореи. Последнего из них задержали спустя почти 4 месяца. Первый попался меньше чем через сутки.

Мне удалось найти только двоих сахалинцев, принимавших участие в поиске беглецов. Один из них – Рашид Мустафин, всю жизнь служивший в МВД, до недавнего времени возглавлял Совет ветеранов областной полиции.

– Я помню, что тогда на календаре было 14 августа, – вспоминает Рашид Губайдуллович. – Меня срочно вызвали – из колонии в Стародубском (сейчас ее уже нет) ночью исчезли 14 граждан КНДР. Я в то время работал следователем в УВД области, и еще до ЧП был откомандирован в Долинск на помощь коллегам. Мне довелось узнать, как все происходило.

Первого из сбежавших наряд милиции задержал в Долинске. Он шел по путям на вокзал и не прятался. Мустафин говорил с ним через переводчика.

Осужденные граждане КНДР жили в колонии на отдельно отгороженной территории. Их барак делился на несколько изолированных частей. Обитатели одной из них, те самые 14 человек, и подались в бега. Чуть ранее еще один заключенный из этой камеры был найден повешенным.

Тому, что поведал задержанный, поверили не сразу. По его словам, северокорейцы делали подкоп давно и методично. Сам взятый в Долинске осужденный, проходчик по профессии, участвовал в этих работах и давал консультации по их проведению под давлением сокамерников. Беглец рассказал – идейными вдохновителями были бывший военный летчик Ан Ки Чан и служивший в десанте Джон Сон Ги. Последний был очень силен физически. Каждый день кто-то из заключенных незаметно выскребал землю под одним из помещений.

Сбежав под покровом ночи, заключенные разделились на три группы. Первая решила двигаться в Корсаков. Ею руководил военный летчик. План был – захватить рыболовецкое судно и на нем добраться до Южной Кореи. Ан Ки Чан рассчитывал, что сможет быть полезен, поскольку знал информацию о расположении военных частей своей страны и другие секреты.

Вторая группа под предводительством десантника решила пробираться в Холмск, оттуда на пароме переправиться на материк, чтобы потом доехать до южного Казахстана. Мотив был основательный – там живет много корейцев, среди них легко затеряться. Более того – один из сбежавших раньше работал в тех местах на луковых плантациях. Говорил что в один сезон смог заработать 10 тысяч рублей – огромные для того времени деньги.

Третья группа хотела обосноваться в лесах центральной части Сахалина, заниматься охотой. А проходчик просто пошел в сторону Долинска. Мустафину он признался – бежать не хотел, но его заставили.

Песочная смекалка

Рашид Губайдуллович допросил сбежавшего только один раз. Дело взяла в производство прокуратура – тогда в ее структуре были следственные подразделения, они работали по серьезным уголовным делам.

Усиленные наряды милиции стояли везде. В поимке беглецов участвовали и сотрудники КГБ, военнослужащие конвойного полка. Перекрыли все реки, даже ту, что протекала через Долинск. Расчет был прост – гражданам КНДР нужно будет добывать себе пропитание. Браконьерам тогда пришлось тяжко – возможности тайком выловить рыбу не было совсем, вспоминает, смеясь, Мустафин.

Зная, что беглецы могут захватить судно, в море возле Стародубского поставили несколько кунгасов. В них в засаде сидели солдаты конвойного полка. Как вспоминает ветеран органов безопасности Владимир Цветков, участвовавший в операции, парней сильно укачивало. Они были буквально зелеными. В морскую ловушку никто из беглецов не попался.

Руководил операцией начальник тогдашнего подразделения исправительных учреждений Мурат Кучиев. О ее ходе ежедневно докладывали в Москву. Образно говоря, силовые ведомства стояли на ушах.

Население тоже было в напряжении. Летом предприятия и организации выезжали на заготовку кормов. Всех руководителей милиция инструктировала – сбежала большая группа, среди них есть два подготовленных человека. Молва интерпретировала эту информацию, и в результате все были уверены – 14 северокорейцев владеют приемами боевого тхэквондо.

Поэтому люди, работая в полях, запасались орудиями защиты – топорами, вилами и прочим. Хотя вряд ли сбежавшие стали бы нападать на посторонних.

– Заключенные прорыли тоннель длиной 39 метров, – рассказывает Цветков. – Он проходил под дорогой, пролегавшей вдоль забора колонии. Выход был за обочиной, которую освещали два прожектора. Их лучи пересекались и бросали тень, поэтому все, что делается на обочине и дальше, часовые не могли видеть. Представляете, какой расчет!

По подземному ходу можно было свободно ползти. В нем стояли подпорки, как в шахте. Туда провели электричество. Перед побегом северокорейские граждане отоварились продуктами в лавке колонии. Украли простыни, из которых потом сделали палатки.

Как все это просмотрели? Руководство колонии не могло даже подумать, что граждане КНДР вынашивают планы побега (в уголовной среде его называют «рывком»). Потом вспомнили – в той секции, где жили беглецы, несколько раз засорялась канализация. Заключенные делали недоумевающий вид и говорили – мы мыли обувь и грязную воду сливали в унитаз. На самом деле все было по-другому…

Чтобы выбрасывать землю из своего тоннеля, осужденные соорудили вагонетку из ящика, поставили ее на колесики от детской коляски. С двух сторон привязали веревку. Один человек, чаще всего шахтер, весь день рыл лаз. Другие выполняли за него рабочую норму по вязке сетей. Когда вагонетка наполнялась, копальщик дергал за веревку. Груз поднимали наверх. Место, откуда он выходил, маскировали сетями. Песок собирали в мешок, потом просеивали. Мелкие фракции сбрасывали в унитаз, камни разбрасывали по «зоне» или выкидывали за забор.

В побеге должны были участвовать все, кто жил в той секции. Гражданин КНДР, которого нашли повешенным до 14 августа, как выяснилось, бежать не хотел. Его засунули в петлю.

Мустафин говорит – в этом уникальность побега. Как правило, если его готовят, и бежать собирается больше двух человек, утаить такое намерение трудно, поскольку среди заключенных у администрации есть свои осведомители. Но северокорейский контингент был очень специфичным. Граждане КНДР жили и трудились отдельно от общей массы осужденных. У корейцев был более легкий труд за решеткой. В Стародубском они вязали сетки для овощей. Советские граждане, сидящие там, работали на вредном производстве – выпуске шлакоблоков.

Альтернатива каторге

Что толкнуло на побег? Для начала нужно сказать, как жители севера Корейского полуострова попали к нам в колонию.

Все работали по контракту на лесоразработках Верхнеудинского района Хабаровского края. Жили в лагере по своим правилам. Условия были близки к тюремным – жесткий распорядок дня, работа до седьмого пота, беспрекословное подчинение начальникам и телесные наказания за любое отступление от правил. Поэтому многие специально совершали небольшие кражи и другие мелкие преступления, чтобы попасть в советскую колонию.

Условия там были для них почти санаторными. Северокорейцы боялись близкого освобождения и отправки на родину. Там бы их ждал еще один срок – на родной каторге, в условиях более суровых, чем у нас. Статья Уголовного Кодекса КНДР для них звучала примерно так: действия, порочащие высокое звание сына (дочери) отца-учителя товарища Ким Ир Сена, вспоминает Цветков. Поэтому сбежавшие из Стародубского мало что теряли. Удастся скрыться – будут жить на воле. Если нет – снова получат срок и будут отбывать его опять же в Советском Союзе.

Брали сбежавших по одному или по двое. К первым задержанным подсаживали заключенных из числа сахалинских корейцев, которые были тайными информаторами правоохранителей. Так по крупицам собиралась нужная информация. Выяснилось, что руководители трех групп не доверяют друг другу. Поэтому они не говорили точно, в каком направлении намерены повести своих подельников.

Десантника чуть не поймали в конце лета на Холмском перевале. Собака взяла след и почти догнала. Схватила за рюкзак, беглец его сбросил и съехал вниз по склону сопки. Взяли его самым последним, 10 ноября во Владимировке. Хозяин частного дома, местный кореец, увидел сидящего на крыше человека. Сделал вид, что не замечает его и пошел звонить в милицию.

Двоих беглецов чуть не задержал тогдашний начальник областной милиции Михаил Разин. Ночью он ехал из Корсакова, проверял там работу подчиненных, вспоминает Мустафин. Возле поворота на охотскую трассу увидел двоих корейцев, чьи фото были в ориентировках. Выскочил и вместе с водителем попробовал догнать. Но не получилось… Почему люди могли бегать так долго? Наверняка находили поддержку местного населения…

После того как всех поймали, был суд. Сбежавшие получили новый срок, и их отправили куда-то в Мордовию.

С одним из них Рашиду Мустафину довелось встретиться в 1990 году. В то время он был заместителем начальника южно-сахалинского СИЗО. Увидел дело гражданина КНДР, который по этапу пришел из Мордовии. Лицо показалось знакомым. Не тот ли, что сбежал в 1979 году? Память не подвела. Через 11 лет бывший стародубский сиделец уже хорошо говорил по-русски, усвоил тюремные понятия, занял достойное положение в зэковской иерархии. Рассказал, что несколько раз получал новый срок. То за драку, то за кражу. Из контекста было понятно, что шел он на это осознанно – лишь бы не освобождаться и не ехать домой. На вопрос – а что с остальными, ответил: так и ходим по кругу...

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru